Будь моей игрушкой (СИ)

Арман д’Крессен, чей род насчитывает почти десять поколений, должен просить прощения у безродной девки- полукровки?! И за что? За то, что пожелал присунуть?! Да он ей честь этим оказал! Разве это не она сотни раз оскорбляла его пренебрежительным взглядом? Не шипела сквозь зубы: «Упырь», не отстранялась брезгливо, стоило им случайно соприкоснуться рукавами в толпе? Да Арман целый год терпел рядом с собой слезливую идиотку-сильфу только потому, что видел, как бесится рыжая, когда видит их вместе! А еще эта стерва его укусила в столовой! И что — он должен теперь все забыть? Спустить ей это? «Должен», — сказал взгляд демона — жесткий и насмешливый, и вампир едва не зарычал от позора, уже сознавая, что все сделает.

— Ты все понял, д’Крессен? — Угу, — буркнул он, сжимая кулаки в бессильной ненависти.

От беспросветной унизительности ситуации потемнело в глазах.

«Отомщу!» — эта простая и логичная мысль враз принесла облегчение. Месть, как известно, сервируют и подают холодной. Арман не станет торопиться. Он затаится, поймает удачный момент и ударит.

Не стоило ди Форкалонену устраивать все подобным образом. Похищать, угрожать и разговаривать так, словно Арман д’Крессен его холоп, мелкая шавка! Он не позволит так с собой обращаться. Раума достать будет сложно, а вот рыжая сучка… Кто-то должен заплатить Арману за унижение.

Вампир выдохнул, разжал кулаки и даже криво улыбнулся.

— Я все понял, Раум. Завтра же извинюсь.

— Ну вот: другое дело, — беловолосый вынул из кармана жилета золотые часы и бросил выразительный взгляд на циферблат. — Все, вопросов больше не имею. Тебя проводят.

Демон дождался, когда дверь за Арманом и сопровождавшими его двумя мордоворотами закрылась и повернулся к вошедшей вместе с секьюрили сексапильной блондинистой девице в строгом костюме.

— Лили, душа моя, что у нас там дальше по плану? Секретарша поправила узкие очки, в которых не нуждалась, но носила, поскольку считала, что они придают ей деловой вид.

— Доктор Макмиллан прибыл и ждет. Пригласить? — Валяй.

Она процокала к двери, намеренно виляя задницей, и Раум проводил ее раздраженным взглядом. Очередная человеческая самка в поисках покупателя, готового заплатить за ее молодость и красоту достойную, по ее мнению, цену.