Будь моей игрушкой (СИ)

До тех самых пор, пока ему не пришлось почти на пять месяцев покинуть земли Маккензи, чтобы объехать с отцом все прочие кланы. Ритуальное знакомство, налаживание связей, братание с другими вожаками и их наследниками. Пять месяцев в дороге, бесчисленные имена и лица, цифры и данные, которые необходимо было запомнить.

Вернувшись, он вдруг обнаружил, что нескладная девчонка расцвела. Движения, всегда бывшие резкими, мальчишескими, наполнились неуловимой грацией. Округлились формы, блузка на груди призывно топорщилась, притягивая взгляд.

Дженни сама не понимала, как она хороша, но вот другие понимали прекрасно. Чарли видел, какими взглядами провожают ее вчерашние волчата, да и взрослые волки, и в ярости сжимал кулаки. Собрав своих вассалов, он категорично и жестко запретил им подходить к девушке, если только они не собираются жениться на полукровке. Это не всем понравилось, но волю будущего вожака приняли, не ропща.

А потом он сам же нарушил свой запрет с тем поцелуем в малиннике.

Сладкие пухлые губы, девичье тело в объятиях, его смелость и ее робость. И неожиданная, но очень острая реакция собственного тела — больше всего Чарли боялся, что Дженни заметит или догадается, что с ним происходит, поэтому отстранился тогда почти сразу.

А потом пошел к отцу и сказал, что хочет жениться на Дженнифер Рейд.

Оуэн Маккензи смерил наследника испытующим взглядом, тяжело вздохнул и запер дверь, чтобы не вошел никто посторонний. А потом заговорил.

О долге, об ответственности перед другими волками, которые рассчитывают на вожака.

О слабом потомстве, которое родится от слабой матери. О том, что иногда приходится делать то, что делать совсем не нравится. Что будь Дженни его истинной парой, можно было бы дать благословение на подобный брак, а так — не поймут. Полукровка без способности к обороту плохая жена для вождя.

«Забудешь, — сказал отец. — У тебя впереди академия. Через шесть лет все будет иным. Шесть лет — это очень много в твоем возрасте, сын» И Чарли согласился.

Показал себя взрослым, принял горькую пилюлю ответственности. Отрекся даже мысленно от рыжеволосого чуда.

Он попрощался с Дженни наскоро, неловко. Стараясь не замечать отчаяния в устремленных на него заплаканных глазах.

Боль от расставания смешивалась с радостным предвкушением.

Впереди ждала иная, взрослая жизнь.

Она оказалась интересной, но куда более сложной, чем та, в синих холмах на земле Маккензи.