Она застывает на месте и смотрит на меня – я вижу это через опущенные ресницы.
Она поворачивается, на цыпочках пересекает коридор и заглядывает в комнату напротив моей. Это комната моей дочери, и там тоже открыта дверь.
Зачем ей подглядывать за моей дочерью? У нее нет права к ней приближаться. Она поступает глупо.
А может быть, смело?
Ее рука лежит на дверном косяке, она наклоняется вперед.
Я быстро вскакиваю и за секунду до того, как она пытается войти к Зоуи, хватаю ее за обе руки и прижимаю к стене.
Она знает, кто стоит за спиной, и поэтому не оглядывается, только задерживает дыхание.
Мы оба молчим.
Напряжение нарастает, сгущая воздух. Влечение и ненависть – это то, что чувствую я.
Но и она тоже. Наверное.
Я придвигаюсь ближе, и пальцы на ее босых ногах поджимаются.
Она напугана? Нервничает?
Возбудилась?
Мой член – еще как.
По крайней мере, ей должно быть не по себе.
Мы открыли ей дверь в наш дом, хотя чужакам сюда путь заказан, и она вошла, пряча ложь под своим мешковатым худи.
Она – мастерица прятать от других свое истинное лицо, свои мысли, свою правду.
Я приближаю губы к ее уху.
Она примерно на голову ниже меня, так что мне приходится наклониться.
В паху разгорается огонь, когда ее пальцы дергаются.
Я знаю, что каждое мое движение вызывает в ней реакцию.
– Что ты здесь делаешь? – шепчу я.
– Я проснулась и не смогла снова заснуть… Решила проверить, как она.
От ее слов у меня под кожей закипает гнев, но я сдерживаюсь и кладу руки ей на бедра.
И тут же внутренний голос недовольно шипит, что им там не место.
Она не сопротивляется и позволяет мне развернуть ее. Карие, оттенка коричневого сахара глаза поднимаются на меня.
Я провожу костяшками пальцев по ее скулам.
Зрачки в ответ расширяются.
Ей было бы так легко сделать приятно, что я, черт возьми, почти чувствую это.
Пухлые губы вечно ржаво-красного цвета приоткрываются.
Я позволяю своим пальцам скользнуть ниже.
Она подсознательно наклоняет голову набок, предоставляя мне доступ к шее; в ее взгляде я читаю надежду.
Достигаю ее ключицы, пропускаю прядь шелковистых светлых волос между пальцами. Заставляю свой взгляд смягчиться.
Каждый дюйм ее тела расслабляется.
Как я и хотел.
– Собираюсь трахнуть тебя, красавица, – шепчу я, и от злости мой пульс учащается, потому что, черт возьми, это так и есть. – Очень хочу.
Она во все глаза смотрит на меня.
– Я думал об этом неделями, – признаюсь я и слегка дергаю ее за прядку.
