– И она казалась в порядке, когда приехала сюда, но… Я не знаю насчет сейчас.
Моя голова поворачивается к нему, и Андре с напряженным выражением в глазах показывает:
– Они там…"
"Бросаюсь в отгороженное помещение, где Виктория облила цыпочку Эмбер, оттолкнув по пути чувака с пустым подносом. Там все головы летят в мою сторону – кроме головы Виктории.
– Вон! – рявкаю я, глядя на своего брата. Он сидит на диване в премерзкой позе: ноги широко расставлены, одна руку на спинке дивана, в другой косяк, а Виктория устроилась у него на коленях.
Мимо проносятся две парочки, и мы остаемся втроем.
Голова Виктории на груди моего брата, она открывает рот, но рука Ройса – та, что была на спинке, – обвивается вокруг нее, а другой он затыкает ее, просовывая косяк между губами.
Виктория затягивается, задерживает дыхание, встает на ноги, делает несколько шагов ко мне и медленно выдыхает дым прямо мне в лицо.
– Ты что, охуела? – выдавливаю я из себя.
Уголки ее губ приподнимаются вместе с руками, и внезапно она танцует, закрыв глаза, с дурацкой улыбочкой на лице.
– Под чем она?
Ройс пожимает плечами.
– Таблетка, или четыре таблетки, чтобы сделать то, что алкоголь не смог.
– И ты не догадался позвонить мне? Почему?
Братец смеется, поднимается на ноги и, спотыкаясь, идет ко мне.
– Потому что она меня попросила, вот почему, черт возьми. А еще потому, что я не был уверен, что тебя это волнует, брат. Разве для тебя она не осталась маленькой лгуньей, водившей тебя за нос? Разве она не сделала уж-ж-жасную вещь? Как же, как же, она знала о твоей дочери, но ничего не сказала, да-да.
– Он мгновение смотрит на меня, и взгляд у него почти трезвый. – Зато последний месяц ты провел в полном шоколаде, пользуясь ее услугами, разве не так? Не доверял ей, присматривался к ней, но пользовался. А мы? Что должны были делать мы? Провести последний гребаный месяц, ненавидя ее, не так ли?
– Зачем ты привел ее сюда? – прерываю его спич.
– Хотел проверить, придешь ли ты за ней. – Он слегка покачивает головой. – Гляди-ка, ты это сделал.
Я изучаю его, но не нахожу ни намека на то, что указывало бы: его цель на сегодняшний вечер достигнута.
Острая боль пронзает мой позвоночник.
– Что не так? – спрашиваю я.
Ройс глухо смеется, его рука тяжело опускается на мое плечо.
– Ничего, братан. – Он смотрит на меня. – Ни хрена.
Ройс уходит, и на секунду беспокойство сводит мои брови, но я стряхиваю его и поворачиваюсь к Виктории. Кроваво-красное освещение, вероятно, усиливает ее кайф.
