– Я знала, что ты найдешь меня…
– Я должна была.
Облизываю губы, отвожу взгляд в сторону и сразу возвращаю.
– Нет, не должна. Тебе следовало держаться подальше. И тебе лучше уйти прямо сейчас.
– Я уже несколько дней пытаюсь застать тебя наедине. И я никуда не собираюсь уходить.
Усмехаюсь. Стараюсь не задеть ее плечом, делая шаг в сторону.
– Что, мы даже не можем поговорить?
Нет, мы не можем.
– Черт возьми, Виктория. Пожалуйста.
Мои зубы сжимаются, но я не поворачиваюсь к ней.
– Я боюсь! – кричит она.
Я замираю, крепко зажмурив глаза.
Не поддавайся.
Напоминание не срабатывает, и я развожу руками, как бы говоря: хорошо, ты меня поймала, так и быть, послушаю тебя.
Чем дольше мы смотрим друг на друга, тем яснее становится, что одна из нас не в курсе, и это – я.
– Боишься чего, Мэллори? – наконец спрашиваю я.
– Он тебе не сказал?
Делаю вид, что с моей стороны это праздный интерес. Говорю спокойным и ясным голосом:
– Сказал мне что?
– Он позволил мне увидеться с ней…
Мое сердце падает, и мир – мир, который никогда не принадлежал мне, – начинает рушиться.
Моя Зоуи.
Ее дочь.
Слезы наворачиваются сами собой, и я не могу остановить их. Мэллори сразу замечает их и, похоже, тоже собирается заплакать.
Я знаю, что хочу сказать ей, – пусть дает задний ход и убирается к чертовой матери, у нее недостаточно сил, чтобы играть в эти игры, – но я не могу. Обвинять ее бессмысленно, и в конце концов пострадаю я, а не она.
Если я хочу быть Брейшо, я не могу потопить ее. Все должно быть по-честному, и я не собираюсь устранять соперницу.
Пусть Кэптен делает выбор. Кэптен и…
Борюсь с кислотой, разъедающей мое горло, умоляю себя хранить молчание. Но я не могу молчать.
– Ты не должна бояться встречи с ней. Она… Боже, Мэллори… – Всхлип перехватывает мое дыхание. – Она идеальная… Красивая… умная… добрая…
Мэллори плачет, тыльной стороной ладони вытирая кончик носа.
– Я совершила ошибку, – шепчет она. – И на самом деле их много…
Целые горы валунов падают мне на грудь, врезаются в легкие, ломают ребра, сама не знаю, как я это терплю.
– Я думала, что смогу это сделать, но я не могу, я… – продолжает она.
– Подожди, – с трудом произношу я. – Ты о чем говоришь? Не можешь сделать что?
– Я знала, что ты будешь на том празднике, – признается она.
Мои брови сходятся вместе.
– Откуда?
– Это не имеет значения. – Она качает головой с убитым видом. – Я не… Я запаниковала в тот день… мне было больно. – В ее затуманенных глазах появляется слабый блеск.
