Я смотрю на лицо Перкинса. В реальной жизни мне никогда не доводилось видеть его улыбку, но на фотографии она сияет ярко, молодо и светло.
– Это твой другой дедушка. Его звали Коннор.
– А можно ему тоже пойти в зоопарк со мной и дедулей?
Я сглатываю.
– Нет, Зо-Зо, он не сможет пойти.
Ее маленькие плечики опускаются, а я встаю перед ней на колени и с улыбкой притягиваю к себе.
Голубые глаза медленно поднимаются на меня.
– Он не сможет пойти с тобой куда-нибудь, Зо, но когда ты ложишься спать, прежде чем закрыть глаза, ты можешь рассказать ему что хочешь.
– Хорошо, папочка.
– А теперь, – улыбаюсь я, – хватай свой рюкзак, ведь ты собираешься немного поиграть с Маком и Хлоей, помнишь, да?
– Ага!
Она хватает рюкзачок и бежит впереди меня, не останавливаясь. У машины ее ждет Ройс. Задняя дверь открыта, и она забирается внутрь.
Остальные тоже выходят, Мэддок и Рэйвен едут на своей машине, Ролланд и Мейбл садятся к ним.
– Встретимся в зоопарке? – спрашивает отец.
– Да, конечно.
Я смотрю, как они отъезжают, вытаскиваю телефон и пересылаю письмо Виктории. Она выходит на крыльцо как раз в тот момент, когда ее телефон пикает.
На ее лице я вижу тревогу, когда она начинает читать:"
"Кэптен!
Как ты и просил, вот последние записи голосовой почты Марии Веги.
Странная просьба, поскольку десять из десяти от тебя.
Мои наилучшие пожелания, Джеймс.
Глаза Виктории встречаются с моими, и она в замешательстве качает головой.
– Я не понимаю.
Я кладу руки ей на плечи.
– В тот день, когда я узнал, что Мария умерла, я был мудаком по отношению к тебе, и да, во многом это было потому, что я был зол: в твоей жизни случилось что-то настолько огромное, а ты и не подумала поделиться со мной. Понимаю, ты была уверена, что мне все равно…
Глаза Виктории не отрываются от моих.
– Знаешь, последние два года я ложился спать, слушая ее голосовые сообщения. Она рассказывала, как прошел день Зоуи. Что моя дочь сделала, что сказала или узнала.
Каждую деталь, понимаешь, и это не было для нее рутинной работой. Мария смеялась, иногда плакала, когда делилась мелочами, но потом Зоуи вернулась домой, и голосовые сообщения прекратились.
– И ты начал сам отправлять ей голосовые сообщения, – шепчет она.
– Каждую ночь, – признаюсь я.
Ее глаза наполняются влагой, она улыбается.
– У тебя большое сердце, Кэп, и, несмотря на все дерьмо, частью которого ты считал ее, ты ведь знал, каково ей, да?
Я киваю.
