Ее взгляд скользит к двери, и она спрашивает:
– Что он с ним сделает?
– То, что Джейсон мог бы сделать с тобой, но хуже, – честно отвечает Кэптен.
– Он убьет его?.."
"– Может. – Кэптен пожимает плечами. – Ройса невозможно остановить, когда дело доходит до такого.
– Его приняли в Браун, – нерешительно говорит Тиша. – Из-за баскетбола. Он заставил и меня принять их предложение, хотя я не очень-то хотела.
Кэптен угрюмо смотрит.
– Мы позаботимся об этом, сломаем ему обе ноги.
Губы Тиши дергаются, она кивает и перекидывает волосы через левое плечо, чтобы скрыть следы на лице.
– Я, эм-м…
Кэптен качает головой, отступает на шаг, она натянуто улыбается ему и уходит.
Я представляю, какой груз она сейчас несет в себе, и мне становится жалко ее. Но Джейсон получил по заслугам. Братья Брейшо справедливы, вот почему их любят и слушают.
Легкая улыбка появляется на моих губах, но она быстро исчезает, когда внезапно я оказываюсь прижатой к стене.
Кэптен смотрит на меня сверху вниз, но чем дольше смотрит, тем больше сужаются его глаза, затем он резко поворачивается и идет к двери, за которой исчезли его братья.
Рэйвен усмехается, подходя ко мне.
– Что? – говорю я.
– Все на свете – что. Ты идиотка и ведешь себя как ни в чем не бывало, он упрямится, но терпит. Ройс… Я еще не поняла про него. А Мэддок… Дурак, он думает, что я сделана из стекла.
– Ты хрупкая.
– А у тебя заканчивается время.
– Ты злишься на меня?
– Злюсь! – огрызается она, и мне приходится сдерживать смех от того, как она это произносит.
– Но я и на себя злюсь. И в этом, черт возьми, вся штука. Я хочу, чтобы ты была здесь, только не заставляй меня говорить, что ты нужна мне здесь. У меня будет гребаный ребенок, Ви, и да, за ним будет стоять чертова армия помощников, но я хочу, чтобы у него было больше. Любовь от кого-то, непосредственного связанного с ним или с ней. У меня никогда такого не было. Как и у тебя… – Ее плечи падают, она качает головой. – Так что прекрати валять дурака. Ты не можешь больше прятаться.
Поговори с ним, заставь его понять.
Я хмурюсь. Она не может знать наверняка, никто не знает.
И все же я говорю:
– Он все еще слишком зол. Он не готов к большему.
– Как скажешь, Виктория. Просто помни, неделя ненависти к Брейшо обжигает на всю жизнь.
Она подходит ближе, как будто ей есть что еще сказать, но потом передумывает.
Я стою, уставившись на дверь. Появляются первые ученики – вскоре прозвенит звонок.
Сегодняшний день уже отстой.
