Свадьба, мое прекрасное платье со шлейфом, мои ажурные перчатки, помнишь, с ручной вышивкой? Жаль, я их испортила, когда запуталась в шлейфе и рухнула с лестницы в грязь…
— Хочешь горячего молока? Лучшее средство, чтобы успокоиться, — перебил ее супруг.
— Ты что, совсем не боишься меня потерять? — подозрительно спросила она.
— Ужасно боюсь. Но ведь ничего не произошло, правда?"
"— А если бы плод упал мне на голову? Но не убил, а сделал немножко ненормальной? Милый, это же ужас! Как бы ты жил со мной дальше, бедняжка?
— Немного ненормальности тебе не повредит, — заметил мужчина.
И тихо добавил:
— К той, что уже есть.
Я слегка повернулась на стуле и скосила глаза, чтобы увидеть реакцию женщины. Она довольно засмеялась, откусила половину пирожного, а вторую засунула в рот мужу. Тот покорно прожевал, глотнул кофе. Может быть, это и есть семейное счастье? Когда жена говорит глупости, муж знает, что она говорит глупости, но покорно все выслушивает и пытается успокоить?
— Я готов внимательно выслушать вас, милая мэлл.
За мой столик уселся профессор Бэконатти.
Глава 61
ВПРАВЕ ЛИ ГУВЕРНАНТКА РАССЛАБИТЬСЯ В СВОБОДНЫЙ ВЕЧЕР?
Я заказала нам две чашечки кофе, но профессор попросил дядюшку Бонборино:
— Добавьте туда немного миндального ликера. Мне надо снять стресс. Сегодня меня вывел из себя Кокердейм. Это ж надо было заявить, что человеческие ошибки, стоящие на пути сознания, самовоспроизводятся, варьируются и ограничены условиями в возможности воспроизведения. Воистину ум человека уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая к природе вещей свою природу, отражает вещи в искривленном и обезображенном виде!
Бэкоиатти оседлал своего конька и расширил мысль.
Пока он возмущался, а я глупо кивала и таращила глаза, дядюшка Бонборино уже сходил к барной стойке и вернулся с пузатым маленьким графинчиком, в котором плескался ликер.
— Я не говорю здесь ни о нынешних философиях и школах, ни о старых, потому что таких игр можно напридумывать и сообща вести еще очень много. Поэтому истинные причины ошибок, совершенно отличных друг от друга, почти всегда одни и те же, — обратился он уже к подошедшему Бонборино, вовлекая в спор, который вел сам с собой.
— Вы согласны со мной?
Дядюшка Бонборино похлопал глазами, как и я, и решил не рисковать:
— Всеполнейше. Даже добавить нечего. Очень мудро.
Он щедро плеснул ликера в чашку профессора.
— Слова просто насилуют разум и всё приводят в смятение, а людей ведут к бесчисленным излишним спорам и идеям.
