Антуан скомандовал закрыть глаза, я зажмурилась, но даже так почувствовала ослепительную вспышку света. В лавке раздался шум, крики, звуки потасовки, какие-то команды, пыхтение, чьи-то стоны и вой. Жуткий, нечеловеческий вой. У меня по спине табун мурашек от страха побежал в поисках спасительного укрытия.
Когда я уже смогла что-то разглядеть, то увидела беснующуюся Руфару в магических наручниках и в магической клетке для перевозки опасных преступников. Над ней колдовала Гаврилитта, читая какие-то заклинания и посылая в нее разряды белых маленьких молний.
Изо рта Руфары шла пена, глаза ее закатились, но рот бессвязно бормотал: «Я не вернусь в клетку… я не вернусь в клетку…»
В толпе я увидела профессора Бэконатти, утирающего пот со лба, сыщика Кастильи, брезгливо смотрящего на Руфару.
Лавку оцепил отряд стражей. Антуан, не выпуская меня из рук, позвал всех к себе домой.
В столичном особняке нас встретили гомонящие девчонки:
— Имма! Папа, ну что, получилось? Помогли наши дары? Папа, ну почему ты нас не взял с собой?.
.
Когда мы все более-менее расселись и угомонились, вырисовалась следующая картина.
Глава 80
А ЧТО ДАЛЬШЕ?
Рассказ Ракшаны-Руфары вызвал много недоумений у графа с самого начала. Прокололась она на вопросе про дар Пэм. Антуан решил, что это не Ракшана. Но тогда кто? Когда вернулся Бэконатти и сообщил добытую информацию, пазл сложился. Оставался только вопрос, что делать дальше?
Профессор настаивал, что Руфару надо поймать с поличным. На данный момент предъявить ей было нечего, а допустить, чтобы она снова вышла сухой из воды, нельзя.
Иметь под боком и рядом с детьми опасную сумасшедшую Антуану совсем не хотелось, будь она им даже теткой. Да еще из-за нее он потерял меня. Бэконатти убеждал, что мне будет безопасней находиться от них подальше. И граф разрывался между долгом присматривать за Руфарой и нежеланием отпускать меня.
Но главным аргументом в пользу профессорского плана стала новость о сестре-двойняшке Памелы. Слова Бэконатти о сохранившемся между близнецами даре как объяснение того, что случилось с Пэм, еще тогда засели в мозгу графа.
Он вспоминал тот день родов и понимал, что возможностей украсть второго ребенка из дома, если задаться такой целью, было предостаточно. Он не присутствовал неотлучно рядом с женой, а много раз покидал покои, и не находился рядом именно при самом процессе родов — только во время схваток. А потом ему всучили сверток с ребенком и быстро прогнали под предлогом усталости матери.
