Гляньте, как она на меня смотрит. Сейчас испепелит взглядом, — обратился он к друзьям, которые потянулись в холл вслед за своим предводителем.
И тут в этой толпе я сначала почувствовала, а потом увидела его. Возмужавший, атлетичный, голубоглазый и белокурый, словно статуя бога, он стал еще прекраснее, чем я его помнила.
— Имма? — воскликнул Лерой.
Он подошел ко мне, жадно разглядывая во все глаза.
— Остынь, Морис. Иди прохладись, — властно сказал он племяннику графини.
Тот недовольно посмотрел на Лероя, но спорить не стал, махнул рукой и нетрезвой походкой направился в гостиную.
Остальные под грозным взглядом Лероя последовали за ним, оставив нас одних.
Тут же возник лакей:
— Графиня Рамундис ждет вас в кабинете, мэлл, — пригласил он меня.
— Скажите графине, что я прошу прощения, но я вспомнила, что у меня есть неотложные дела, и вообще, уже нашла другую работу, — отчеканила я.
Развернулась и поспешила на выход, благо мне никто уже не препятствовал.
— Имма, постой! Куда же ты? — помчался Лерой за мной, выбежав на февральский мороз раздетым.
— Вернись, простудишься, — процедила я, стремясь прибавить шаг и уйти от Лероя.
— Не простужусь, меня магия согревает. Прости… — спохватился он. — Имма, пожалуйста, давай поговорим. Мы ведь так давно не виделись…
Я встала, повернулась к нему и спросила, едва сдерживая клокотавший гнев:
— О чем? О чем нам говорить, Лерой?
Он сглотнул, пораженный ярой ненавистью в моих глазах.
— Обо всем. Имма, мы должны выяснить отношения…
— Отношения? Какие? Как можно обсуждать то, чего нет?
— Имма, пожалуйста… Я люблю тебя, Имма.
И тут я не выдержала, развернулась и ударила его по щеке, вложив в этот удар всю мою боль, все разочарование, весь гнев, который я испытывала, но который до сих пор некуда было выплеснуть.
Лерой не стал защищаться.
— Я заслужил это. Ударь меня еще раз, если тебе полегчает. Бей столько, сколько нужно. Только прости.
С горящими глазами он схватил меня за плечи, наклонился и впился в меня жарким, ненасытным поцелуем.
Куда подевался прежний Лерой, который робко и нежно меня целовал, боялся лишний раз сделать то, что мне не понравится, и спрашивал на все разрешение?
Передо мной был уже не тот юноша, которого я знала. Мужчина, знающий, чего хочет, и желающий это получить вот что бы то ни стало. Лерой сильно возмужал. Не только физически — появилась гордая осанка, делавшая его выше и шире в плечах, черты лица загрубели.
