Будь моей

Как и рассчитывал Василий в толпе бандитов захихикали, и Павел, багровый от гнева, сначала долго молчал, но потом присоединился к общему хохоту. Правда, его смех вовсе не казался веселым.

— Ну, ладно. Вы можете сохнуть, а мы пока обмоем удачу.

Глава 21

Их впихнули в пустую кособокую хижину, принадлежавшую одному из тех, что сейчас отправились вместе с атаманом в Австрию. В развалюхе имелось несколько стульев, стол, узкая кровать, кое-какая утварь и несколько одеял — но все личные пожитки хозяин этого жилища увез с собой — видать, не слишком-то доверял своим товарищам.

Печку не топили уже несколько недель, и в доме было едва ли не холоднее чем снаружи.

Единственное окно оказалось заколоченным досками, и, поскольку лачуга не запиралась, их новые хозяева забили прежде, чем уйти, и дверь толстой доской.

У халупы было одно достоинство — они с Александрой наконец-то оказались в уединении. Единственная оставленная им свеча отбрасывала вокруг себя теплый живой свет. В углу валялась охапка дров, но очень маленькая, потому что и печка в доме тоже была совсем крошечной.

Потребовались бы часы, чтобы согреть лачугу, но Василий не собирался ждать так долго. Однако огонь им был необходим.

Убедившись, что его страж ушел, Василий направился к поленнице, но не успел он дойти до печки, как у его плеча просвистела деревянная миска.

— Что за черт?.. — Граф обернулся, но тут же был вынужден сделать резкое движение, чтобы уклониться от тарелки, пролетевшей в опасной близости от его головы. Александра стояла у буфета, где к ее услугам был целый набор метательных снарядов, и, судя по всему, она собиралась пустить их в дело все.

Учитывая небольшое расстояние, разделявшее их, Василий решил поскорее объясниться:

— Все, что я говорил о твоих лошадях, Александра, было сказано лишь для того, чтобы сбить цену, потому что Павел заломил слишком много. Или ты не хочешь получить их назад?

Ответом была стеклянная кружка, пущенная с удивительной точностью. Так, значит, лошади тут ни при чем?

Василий стал медленно приближаться, пытаясь заговорить снова:

— То, что я говорил о тебе, не имеет никакого отношения к цене.

Если бы Павел понял, какую важность ты представляешь для меня, то счел бы своим долгом обидеть и унизить тебя, прежде чем снова продать мне. Он непредсказуем и мстителен. Он считает, что, навредив мне, вредит и Штефану, и сделает все, чтобы только досадить Штефану, которого ненавидит.

Василий увернулся от очередного снаряда, но почувствовал, что он на верном пути.