Будь моей

"

"Пережитое беспокойство должно было вызвать у Василия гнев, но вместо этого он поймал себя на том, что улыбается:

— Боюсь, что да.

Мария пришла в ужас:

— А я отправила ее в девичью к служанкам!

И тут Василий расхохотался.

— Я просто сгораю от стыда, — говорила Мария сыну вечером в гостиной. — Почему она ничего не сказала?

Они ожидали Александру, чтобы сесть за стол. Василий уже побывал во дворце, чтобы известить короля о своем возвращении, но Штефан был занят совещанием с министрами и передал графу, что ждет его у себя завтра, и у Василия осталось совсем немного времени, чтобы вернуться домой и переодеться к обеду, который устраивала мать, — ни за что на свете он не согласился бы его пропустить, а кроме того, еще и успеть успокоить Фатиму.

Девушка являла собой пример безграничного отчаяния. Она рыдала не переставая, и хотя раньше при виде ее слез Василий готов был уступить Фатиме во всем, на этот раз он ничего не мог поделать, так как знал Алин и ее умение до всего докапываться, тем более что слуги баронессы оказались слишком умны и проворны.

Поэтому граф решил, Что гораздо легче на время отослать Фатиму, чем снова рискнуть навлечь на себя и девушку Гнев Александры. Но даже когда граф сказал Фатиме, что изгнание будет временным — как он надеялся, — она оставалась безутешной.

Конечно, самым легким способом утешить бившую рабыню были любовные ласки, но — невероятная вещь! — у Василия не возникло ни малейшего желания это сделать. Маленькое изящное тело Фатимы уже не будило в нем прежней страсти, и все, о чем он мог думать, были сладострастные изгибы и великолепные груди, такие огромные, что не хватало рук, чтобы удержать их, .

.

Господи! Он снова это вспомнил!

Усилием воли Василий сосредоточился на беседе:

— Александра ничего не сказала, потому что она равнодушна к таким вещам. С таким же успехом ты могла бы устроить ее в конюшне, и она была бы довольна и счастлива.

— Что за чушь! — возмутилась Мария. — И почему она так странно одевается? Что-нибудь случилось с ее платьями?

Василий пожал плечами:

— Она привезла с собой целую гору сундуков, но я и понятия не имею, есть ли там хоть одно платье.

Я никогда не видел ее в другой одежде, кроме той, в которой она приехала сюда, Глаза Марии сузились: она явно была недовольна сыном.

— Я смотрю, ты продолжаешь насмехаться? Право же, Василий, я не вижу здесь ничего забавного.

— Не могу выразить, мама, как я рад это слышать. Но, откровенно говоря, сегодня ты Вряд ли увидишь что-нибудь забавное.