Будь моей

— Твоя мать в ярости?

— Пожалуй, хотя будет точнее сказать, преисполнена «решимости». Это как раз в ее характере.

Василий невольно улыбнулся, а девушка подозрительно спросила:

— Тогда зачем же ты здесь?

— Взять свою лошадь.

— Ты пришел за лошадью сам, вместо того чтобы кого-нибудь за ней прислать? — Тон Александры из скептического превратился в просто недоверчивый.

— Ты так говоришь, словно я никогда ничего не делаю для себя сам, Алин.

— А ты и не делаешь. Теперь вздохнул Василий.

— Неужели мы не можем поговорить без колкостей. Ну хотя бы раз?

— Вероятно, нет.

— А если попробовать?

На мгновение ее взгляд стал нерешительным, но тут же она снова приняла безразличный вид и, пожав плечами, спросила:

— У тебя есть какая-то конкретная тема? Да нет, подумал Василий, просто не хочется уходить. Он знал, почему, вернее, ему казалось, что знает. Его тело питало определенные надежды, но дух пребывал в нерешительности. Взять, ее, силой — сама по себе скверная мысль, да, и последствия могут быть довольно сложными.

— Я видел повозки у дома. Они еще не разгружены. Ты не собираешься распаковать свои вещи? — Я взяла в дом несколько сундуков. Не вижу причины возиться с остальными.

Александра готова была уехать в любую минуту, а при мысли о том, что она больше никогда не окажется рядом, Василия неожиданно охватила паника…

— Я должен идти, — отрывисто сказал он.

— Что касается сегодняшнего, — будто не слыша, сказала она, — не обращай внимания.

Он пытался, честно пытался это сделать. Но если она имеет в виду его угрозу овладеть ею, значит, есть надежда, что это сойдет ему с рук?

— Пойдем со мной в дом, Алин. Сейчас же! В глазах ее зажегся гневный огонек, но отнюдь не из-за неожиданности этого предложения, а потому, что Василий начал медленно приближаться к ней.

— А в чем дело?

— Просто я не хочу заниматься любовью в конюшне.

— Прекрати, Петровский! Я как раз собралась извиниться перед тобой. Я просто сорвалась, да и то лишь потому, что считаю слезы запрещенным оружием.

— Обычная женская уловка, хотя ты наверняка не стала бы ее использовать, верно? Он медленно теснил ее к стене.

— Конечно, не стала бы. Но я говорю о том, что не собиралась ей угрожать.