Будь моей

Разговор с отцом вернул Александре былую уверенность в себе, но вместе с тем показал, насколько она утратила ее в последнее время.

Александра задумалась: уж не беременность ли виной тому, что ее настроение так часто меняется?

Вздохнув, Александра отвернулась от камина и заметила, что Василий неслышно вошел в комнату. Он стоял, слегка наклонясь к изножию кровати, и, скрестив руки на своем темно-коричневом халате, смотрел на нее. Его золотые волосы были взлохмачены, а четкие линии лица казались столь совершенными.

Его красота будила в Александре томление, но как ей заставить этого полубога полюбить ее?

— Ну, и как же ты распорядился своими многочисленными любовницами, рассеянными по всему городу?

Он поднял бровь и с любопытством спросил:

— Будем ссориться, любовь моя?

— Вполне возможно.

— А может, придумаем что-нибудь поинтереснее?.. Все-таки это наша брачная ночь…

— Если ты имеешь в виду заняться любовью, Петровский, поверь мне, мы как раз на пути к этому.

Он мелодично рассмеялся:

— В таком случае знай же, красавица, что я посетил их всех поочередно, пока ты пыталась стать дамой с помощью моей матери.

И представь себе мое удивление, когда ни одной из них не удалось заманить меня к себе в постель, и мне не оставалось ничего другого, как откупиться от них.

— И я должна верить этой чепухе?

Ее лицо приняло сосредоточенно-серьезное и чувственное выражение.

— Да уж лучше поверь, любовь моя, потому что последняя женщина, с которой я занимался любовью, была именно ты, а учитывая давность этого события, я просто сгораю от желания.

Ее румянец проступил мгновенно и был особенно заметен по контрасту с белой ночной сорочкой.

Александра вспомнила, как собиралась потребовать соблюдения своих прав сегодня ночью, и, хотя теперь в этом уже не было необходимости, внутренний трепет, вызванный его словами, подсказывал ей, что она все-таки должна это сделать.

— Ты думаешь, ты думаешь, мы могли бы…

— О Боже, да, — сказал хрипло Василий и, в несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние, заключил ее в объятия.

Но он не поцеловал ее сразу же, как обычно это делал, а впился ей в лицо своими золотистыми глазами, выражающими настойчивый вопрос. — Алин, есть кое-что, что я, вероятно, должен сказать…

— Сейчас не время для разговоров. Петровский. — Она обвила руками его шею и притянула его голову к себе, так что их губы соприкоснулись.

Он застонал, и она вся затрепетала.