Будь моей

Ради Бога, Александра, граф Петровский — двоюродный брат короля Кардинии. Неужели ты не понимаешь, какая это замечательная партия.

— Ты думаешь, для меня это важно? Барон поднялся на ноги и сердито посмотрел на дочь.

— Да. И, безусловно, имеет большое значение для меня. Кроме того, ты намеренно игнорируешь тот факт, что помолвка обязывает почти так же, как таинство брака. А ваша помолвка была организована с наилучшими намерениями и искренней верой в успех, и мы с Сергеем принесли клятвы должным образом. Кроме того, девочка моя, по прошествии всех этих лет Василий Петровский все еще не женат.

Поэтому, по совести говоря, мы не можем дальше тянуть с браком.

— Ты мог бы, по крайней мере, попросить его расторгнуть этот чертов контракт, — воскликнула она.

— А ты, по крайней мере, могла бы дать молодому человеку шанс. Он едет сюда, чтобы жениться и проявить таким образом уважение к воле и слову своего отца. Неужели ты не можешь сделать тоже самое?

— Честь. — Алин задохнулась от ярости. — Так ты рассматриваешь это как дело чести?

Константин заколебался.

Она была готова разрыдаться, а он не мог видеть ее слез. «Это все проклятый англичанин, — подумал он свирепо. — Она до сих пор надеется, что он сделает ей предложение. Такая неуместная верность. Но обязанность отца — защитить свою дочь от ее собственной глупости».

Он должен довести дело с помолвкой до конца, даже если бы ему пришлось признаться во всем, если бы не было надежды, что Петровский сделает Алин счастливой. Он не отступится до тех пор, пока не получит заверений в благополучном исходе.

— Да, теперь это уже вопрос чести. Подписав этот документ о помолвке, я дал слово.

Сжав кулаки, Александра изо всех сил ударила по крышке стола и, повернувшись к отцу спиной, лягнула и стул, на котором только что сидела, так, что тот опрокинулся.

— Незачем крушить мой кабинет, — скованно сказал барон.

— Ты сокрушаешь мою жизнь, — с горечью ответила она.

— Какую жизнь?! Ты думаешь только о лошадях. Если ты не спишь, то торчишь в конюшне, и мне кажется, даже и не вспоминаешь, что ты все-таки женщина.

Так долго сдерживаемые слезы брызнули у нее из глаз. Но девушка поклялась, что отец не увидит их. Он ее предал, и неважно, что сделал это пятнадцать лет назад и с самыми лучшими намерениями. Но именно то, что он так презирал в дочери — отсутствие женственности, — и дало ему возможность одержать победу. Многие ли женщины думают о чести семьи? Но для Алин это был не пустой звук, и отец знал об этом.