Будь моей

Вздох барона не менее красноречиво выразил чувства отца, попавшего в безвыходное положение.

— Я не против, чтобы моя дочь несколько переменила занятия. А у молодой жены будет такая возможность: муж и дети заставят ее сделать это быстрее всяких уговоров."

"Василий застонал про себя, соображая, уж не ляпнул ли он именно то, на что рассчитывал барон, и, тщательно подбирая слова, ответил:

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что я живу в столице, в непосредственной близости от дворца? Принимая во внимание ее будущие обязанности при дворе, вам должно быть ясно, что образ жизни вашей дочери будет в корне отличаться от, того, к которому она привыкла.

— Это будет ей только на пользу, хотя, предупреждаю вас, она не откажется от своих ежедневных прогулок верхом.

— Большинство благородных дам катаются верхом ради удовольствия.

— А как насчет скачек?

— Абсурд! Ни одна дама в них не участвует. А ваша дочь разве?..

— Иногда.

— Больше этого не будет, — сказал Василий деревянным тоном.

— Прекрасно.

Василий слегка осел на стуле.

Он считал, что делает все возможное, чтобы вызвать неудовольствие барона, а оказалось, что на самом деле помогает тому найти идеальный выход из трудной ситуации с ненормальной дочерью.

Отчаянно пытаясь спасти лицо, Василий поспешно поправился:

— Конечно, я владею несколькими загородными имениями не слишком далеко от столицы. Я думаю, что не стану препятствовать ей, если она пожелает предаваться там своему излюбленному занятию…

Константин улыбнулся:

— Александра будет счастлива услышать это.

Сдаваясь, Василий стиснул зубы. Оставалась еще последняя надежда на то, что все рассказы барона о своей дочери — сплошная ложь. Но вероятность этого была ничтожно мала, и Василий снова почувствовал приступ отчаяния.

— Мне хотелось бы увидеть копию договора об обручении. По-видимому, копия моего отца где-то затерялась, потому что ее нигде не удалось найти.

— Разумеется.

Василий вспыхнул, заметив, что бумага все это время лежала на столе, разделявшем их. Константин с готовностью подал ее Василию.

Прочесть этот краткий документ, а также заметить на нем подпись своего отца было для того делом одной минуты, после чего все хрупкие надежды растаяли как дым.

— Смею ли я спросить, почему вы так долго медлили? — поинтересовался Василий, возвращая документ. — Ведь ваша дочь уже не в том возрасте, когда большинство девушек выходят замуж.

— Чистый эгоизм с моей стороны — я хотел удержать ее при себе как можно дольше, — ответил Константин.