Будь моей

В тот вечер ее впервые поцеловал Кристофер, причем именно так, как она и воображала себе любовный поцелуй.

Алин приподняла платье на растопыренных руках и спросила:

— Зачем ты его укладываешь?

— Но вам же понадобится подвенечное платье, — ответила практичная Даша.

Александра горячо надеялась, что до этого не дойдет, но, уж если брачная церемония состоится, она сумеет настоять, чтобы ее свадебное платье было роскошным и сшито на заказ, потому что это дало бы возможность выиграть время.

Хотя не исключено, что она потребовала бы черное платье.

— Выбрось из головы этот чемодан, — сказала Алин решительно. — Мне нужны сундуки, много сундуков. Пусть кто-нибудь пороется на чердаке и поищет их, а потом попроси, одолжи или даже укради еще несколько в городе. Мне нужно столько сундуков, чтобы заполнить доверху две повозки.

Даша перестала сдерживаться. Ее улыбка стала всепонимающей.

— Стало быть, вы и в самом деле будете женой королевского кузена?

Александра холодно посмотрела на подругу:

— Нет.

Я дала слово, но это не значит, что свадьба состоится, если я смогу что-нибудь предпринять. Мой жених считает, что не вправе отказаться от помолвки, а я знаю, что и я в таком же положении. Уговаривать его бессмысленно. Поэтому мне остается только одно — показать ему, какой я буду ужасной женой.

— Но вы будете великолепной женой, — преданно возразила Даша.

— Нет, только не для него! Впрочем, он об этом все равно никогда не узнает, он даже думать об этом не захочет к тому времени, когда я с ним покончу.

Даша села рядом и неуверенно спросила:

— А может, проще было бы выйти за него?

— И предать Кристофера?

— Кристофера следовало бы предать, — пробормотала Даша.

Александра вздохнула, потому что не была готова опять вступать в эти бессмысленные споры о единственной в своей жизни любви. Ни у кого из Разиных не находилось больше добрых слов о Кристофере, и особенно у Даши: Александра устала выступать в его защиту, тем более что сказать ей было нечего.

— Даже не будь Кристофера, ни за что я бы не вышла за этого надменного кардинца! А чтобы мы окончательно уяснили суть дела, скажу тебе, что и он не горит желанием жениться на мне.

Даша недоверчиво, если не сказать — негодующе, уставилась на хозяйку:

— Он сам это сказал?

— Да. Но он, понимаешь ли, собирается пожертвовать и собой и мной, потому что, хотя отец его и умер, он не может его опозорить, отказавшись от этой помолвки.