Будь моей

— Она, гм, она…

Василий сжалился над несчастным, которого господь наградил такой дочерью:

— Не нужно никаких объяснений, господин барон. Как вы уже говорили, с ней требуется обращаться… э-э… с большим вниманием.

Теперь уже он с нетерпением дожидался этой возможности. Высмеивать его?! Да будь он проклят, если еще до исхода дня не заставит эту девицу проливать слезы. В конце концов презрение в умелых руках может стать смертельным оружием, а его руки в этом смысле были не просто умелыми — совершенными!

Когда Василий со своими людьми добрался до конюшен, Александра уже восседала на своем белом жеребце.

Вчера граф отказался осмотреть имение и не знал, что у Русиновых было пять просторных конюшен, расположенных на пути от усадьбы до ближайшей деревушки.

Собственно, ему было плевать на поместье Русиновых. Сейчас Василия интересовал только один, предмет, вызвавший его досаду. На Алин была точно такая же рубашка, как вчера, и те же непривычного вида штаны, правда, на сей раз чистые.

Сегодня она подпоясалась синим кушаком и надела более нарядный камзол, отороченный черным мехом, таким же, как и шапка, совершенно скрывавшая волосы.

Василий по-прежнему не мог забыть ее последнее оскорбление и, тем не менее, увидев Алин, был почему-то разочарован: по какой-то необъяснимой причине он рассчитывал увидеть ее одетой более подобающим образом и с нетерпением этого ждал. Даже если она наденет костюм для верховой езды, думал он, это должен быть женский костюм.

Граф предвкушал подобное зрелище: Александра в женском платье — ведь ему говорили, что эти ужасные штаны были ее рабочей одеждой, а так как по пути в королевство работать ей явно бы не пришлось, то и носить их не следовало. Тем не менее Алин сидела на коне в этом своем мужском костюме и в бледном утреннем свете казалась трепетно красивой.

Бросив взгляд на ее левую руку, Василий заметил, что кольца нет. А, собственно, что удивительного? Вне всякого сомнения, она дождется удобного момента и бросит это кольцо ему в лицо.

Графу было достаточно мгновения, чтобы охватить взглядом повозки, и его глаза подозрительно сузились. Неизвестно, чего там она с собой набрала, но они были набиты битком и выглядели чрезвычайно громоздкими и, конечна, слишком тяжелыми, чтобы их сдвинули с места всего четыре лошади.

Но Василий промолчал и, не глядя на свою невесту, весело наблюдавшую за ним, решил все-таки посмотреть, что в них такое.