Будь моей ведьмой

Глянула еще раз в окно, потом на Змея, потом снова в окно на довольного Стужева, подскочила, выбежала на порог и вот прямо с порога во весь голос:

— Илюрочка, богатырь мой распрекрасный, соколик ты мой бородатый… в смысле ясный, уж не засылай сватов, и так согласная я!

И стало очень тихо. Совсем тихо. Оторопели богатыри, остолбенел Гад Змеевич и два брата его, побелел «соколик бородатый», зато некоторые улыбаться сразу перестали! И теперь стоят и смотрят, синими глазами сверкая — точно лед на морозе!

И тут из кустов тихое беличье:

— То-то же, будут знать, как над нашей ведьмой шутки шутить.

— За ведьму Мля! — поддержали ежики.

И над всем болотом пронеслось раскатистое и многоголосое «Мля-а-а-а!».

Стужев глаза сузил, взгляд такой нехороший стал, и выдал перекрытое ревом моей армии:

— Маргош, это от меня сват был!

— Ой, правда?! — Я руки на груди сложила и тоже злым голосом: — А я в курсе, что от тебя.

— Да неужели? — взбешенно-издевательски поинтересовались некоторые.

— А вот представь себе! — орем же друг на друга на глазах всей честной публики.

— Тогда какого черта, Маргош?! — вопросил Кощей-младший.

— Саш-ш-шенька, — прошипела злая я, — ты уж извини, но у меня после первой свадьбы осталась травма психологическая, так что избави боже от второй!

Стужев руки на груди сложил, прям как я, и тоже прошипел:

— Ритуссссь, не хотелось бы тебя расстраивать, но, видишь ли, на Терре наш брак фактически недействителен.

Моя великая армия выдала печальное:

— Мля-а-а…

Я была не так пессимистично настроена и, мило улыбаясь мужу, радостно воскликнула:

— Да здравствует свобода!

Некоторые нахмурились и добавили:

— Малыш, поверь — от второй свадьбы тебя ни Бог, ни бес, ни ангел не избавят.

Стало тихо. Очень. Как-то даже холодом повеяло.

Мне тоже нехорошо сделалось, стою смотрю на него испуганно. А Стужев, гад, убедившись, что смысл слов достиг адресата, мило улыбнулся и ласково так:

— Ритусь, поздно уже, разбирайся со своим зверьем фольклорным, я урага до утра вырублю, и мы спать.

— Хорошо, дорогой, — сказала я, развернулась и вошла в избушку.

Едва дверь закрыла, послышалось:

— Кочергу?

— Топорок?

— Скалку?

— Мечец-кладенец?

— Какие вы у меня добрые, — растрогалась я, — все в меня.

Ядвига хихикнула, но тут же снова книгой прикинулась, а все оттого, что дверь открылась и Саша вошел. Встал на пороге, оглядел нас, присутствующих, нахмурился и понеслось:

— Волк, остаешься за хозяина, кстати, коняку попастись проводи.