Будь моей ведьмой

 — Они решили, что нас схватили темные, так что даже поисков не начинали.

— То есть нас попросту бросили бы? — возмутилась я.

— Нет, — переводя взгляд с левой груди на правую, ответил Князь, — просто не стали бы искать.

— Эй, это уже наглость! — возмутилась я.

— Да нет, простой расчет — какой им смысл искать нас, если доступа на территории темных нет. Нас попросту списали со счетов.

И взгляд снова с одной на вторую!

— Я не про команду, я про тебя! — возмущенно прошипела.

Стужев поднял на меня потемневший взгляд и выдал:

— А? Ты про мое поведение?

— Да!

— Ну прости, Ритусь, это уже все мое, так что хочу — смотрю, хочу — трогаю, хочу…"

"— Ну уж нет! — решительно сказала я и поднялась.

— А чем тебя моя не устраивает? — нагло поинтересовался Стужев, откусывая от бутерброда, про который периодически вообще забывал.

— Дорогой, — провела руками от груди до бедер, — если ты настаиваешь, я могу выйти и так.

Подавился. Откашлялся, торопливо запил и тоже поднялся:

— Даже не надейся, Маргош.

— Мое, моем, я, мне, меня, — перекривляла я его, но за джинсами потопала.

Выйдя из столовой, вспомнила про книгу ягушенскую и потопала обратно, и не знаю, почему остановилась… Точнее, не сразу поняла, почему… А если еще точнее, не сразу осознала, услышав произнесенное злым голосом:

— Рита ничего не должна знать.

И такое ощущение, словно падаешь вниз с высокой скалы в бесконечную пропасть!

«Господи, пожалуйста… пожалуйста…» — никогда не молилась, а сейчас не удержалась, потому что не хотела верить, просто не хотела…

— Хозяин, вы… — начал Генри.

— Хватит, — судя по звуку отодвигаемого стула, Стужев поднялся. — Может, я и не совсем осознанно пошел на этот шаг, но не жалею ни секунды. Рита моя. А свою женщину я не отдам ни семье, ни Гекате, ни человским колдунам.

— Вам враги сейчас… не нужны. — Голос Генри прозвучал глухо.

— Мне сейчас есть за что сражаться, — спокойно ответил Князь. — Игры кончились, проигрывать я не намерен.

Бесшумно отступила от двери, затем торопливо поднялась наверх, вошла в спальню. Сердце билось часто-часто, руки заледенели, немного потряхивало. Да что там потряхивало — трясло конкретно.

— Маргош, как-то рановато тебя накрыло, — послышался чуть ехидный голос Стужева.

Обернулась — муж стоял в дверях, засунув руки в карманы и встревоженно смотрел на меня.