Будь моим

Влад усаживается на соседний шезлонг и принимается вскрывать пакеты, поставив их на землю между ног.

— Карбонара или лазанья? — Выкладывает рядом с собой ароматные коробки.

Поправив белую бейсболку, переворачиваюсь на спину и забрасываю за голову руки, топлес растягиваясь на лежаке. На мне только плавки от купальника, но данный загородный комплекс гарантирует приватность — это написано в туристическом буклете, который я нашла в доме.

— Я наполовину саксонка, — напоминаю. — Я не люблю макароны.

— А что любят саксы?

— Капусту… — хихикаю я.

Влад лениво улыбается, бросая взгляд на мою грудь поверх солнечных очков, и под этим взглядом мои соски твердеют. Моя стыдливость испарилась еще час назад. Ее смыло в канализацию вместе со вторым оргазмом. Моя распущенность и для меня открытие, включая реакции моего тела на Градского, и я принимаю их без цензуры. У меня… отличный учитель.

— Я взял два стейка с учетом того, что на вторую половину ты русская, — сообщает он.

Снова смеюсь, наслаждаясь тем, как улыбка преображает его лицо.

Мне так хорошо в это мгновение, что я боюсь дышать. На грудь давит тяжелый сапог непрошеных мыслей, но я гоню их прочь и смотрю в небо, пока улыбка не застывает, больно растягивая уголки губ.

Мы рядом. Полуголые. Болтаем глупости. Собираемся пообедать и провести вместе остаток дня и ночь. Это волнующе и похоже на сон… Не хочу просыпаться.

Выпрямившись, тяну руки к солнцу и убираю в сторону тюбик.

— Хочу искупаться. Тут ведь неопасно?"

"Повернув голову, Влад смотрит на водную гладь.

Там полный штиль. Берег усыпан мелкой галькой, явно неродной здесь, не имею представления, откуда ее привезли, место для купания ограничено красными конусами буев. По бокам от нашего домика густой зеленый забор из кустарника. Мы будто одни во всем комплексе на много километров вокруг.

— Думаю, безопаснее только в надувном бассейне.

— Я боюсь змей. Некоторые из них умеют плавать. Ты знаешь историю о том, как в детстве мы с Андреем увидели ужа в воде?

— Наверное, это что-то душераздирающее, — улыбается Влад.

— Может, расскажешь на ночь?

Смеюсь, бросая в него пресловутый тюбик. Градский ловит его в миллиметре от голой груди и кладет рядом с собой на лежак.

— В среднем в Москве семьдесят два солнечных дня в году, немного ультрафиолета мне не навредит.

— У тебя слишком бледная и нежная кожа, ты сгоришь. — Трет он лицо и упирает в колени локти.

— Ты обо мне заботишься. — Встаю с шезлонга и останавливаюсь напротив Влада.