— Эй, а ты что здесь делаешь?
— Спать пытаюсь.
Глава 28
Она рванула в сторону, вознамерившись удрать, но я быстро вышел в коридор и схватил ее за руку. Задержал, заставил посмотреть на себя. Внутри все сжалось, похолодело, потом гореть начало огнем дьявольским. Глаза у нее заплаканные были, губы до крови искусанные, плечи опущенные. Прорыдала всю ночь. В ее прекрасных глазах я увидел столько боли, что сам ее почувствовал. На сто процентов. Проняло, тошно стало.
— Поля, что ж ты не сказала, что приехала? Надо было зайти поздороваться.
— Я… с отцом поругалась, не хотела никого видеть. Думала одной побыть. А потом вы начали, и я постеснялась. Да и стыдно стало выдать, что я слышала. Зря я пришла, надо было уехать незаметно. Продолжайте, я… не буду мешать. Немедленно уеду.
— Куда?
— К Олесе. Она рано встает, все в порядке.
Поля высвободила руку и убежала в соседнюю комнату. Хлопнула дверью. Я вернулся в спальню, посмотрел на лежащую на кровати Инну. Херово стало, тошнота усилилась.
— Ты знала, что она в доме? — подошел ближе.
— Нет, конечно! — фыркнула Инка и отвернулась.
Я сел на кровать, взял девицу за запястье, принудил посмотреть в глаза:
— Ты знала, что она в доме? Поэтому так разошлась ночью? Как догадалась? Услышала что-то или по вещам? Почему мне не сказала?
Эти крики, стоны… Мы никогда ничего подобного себе не позволяем в моей квартире. Я снимаю двушку в обычной панельке, там стены картонные, а у соседей дети. Недопустимо. Здесь же, за городом, у нас большой двухэтажный дом — если он пустой, можно никого не стесняться.
Иногда хочется взрыва в постели.
— Я не знала, Илья, — говорит Инна. — Неловко вышло. Большая девочка, переживет. Может, чему научится, еще спасибо скажет.
А я чую, что лжет. Знала она и мстила. Специально кричала погромче, чтобы помучить девчонку.
Через десять минут от дома отъехало такси с Полиной. Я дважды набирал ее номер, она не ответила и не перезвонила. И вот пропала.
— Илья, я сейчас обижусь. Ну что ты, в самом деле! — Инна подходит ко мне, обнять хочет, но не решается.
— Позвони Славке, раз он за ней таскается, пусть и ищет ее ночами по борделям. А то ему достаются свидания, а если беда — то ты должен в три утра лететь разруливать.
— Закрой рот, хорошо? — поднимаю руку в предупреждающем жесте, после чего иду одеваться.
Надо найти мажорку и убедиться, что она в порядке. Эта ее боль в глазах, голосе, надломленной позе… Настоящая, нестерпимая. Давно я так остро не чувствовал боль другого человека.
