Будет все, как ты захочешь!

– И не только поминки заказал. Он и памятник установил Катеньке! Да какой! Артем вчера с утра за нами заехал, повез в контору эту… как ее… ну, которая памятники делает. Выбирайте, говорит, любой. Мы с матерью выбрали один подешевле, а Артем против… Не буду, говорит, на любимой экономить! Хоть и на умершей. Сам выбрал памятник, дорогой, красивый. Забыл я, как камень этот называется… А, потом вспомню. В общем, очень красивый, под мрамор. А сегодня уже установили. Мы с утра на могилку-то приехали – а он стоит! – Анатолий Романович заплакал.

Анатолий Романович утирал слезы, но они снова катились у него из глаз. Он смущался меня, ему, я видела, стыдно было плакать перед чужим человеком. Но он ничего не мог с собой поделать. Слишком еще была свежей рана, слишком сильной боль.

Я терпеливо ждала. В это время из спальни вышла его жена. Это была женщина лет пятидесяти пяти, следы былой красоты еще сохранились на ее осунувшемся лице, темные круги под глазами и бледность лица выдавали ее состояние.

– Вот, Наденька, эта девушка расследует… – Анатолий Романович запнулся, очевидно, так и не смог сказать слово «убийство». И, повернувшись ко мне, добавил: – А это жена моя, Надежда Ивановна.

– Примите мои соболезнования, – сказала я как можно мягче.

– Я вот Татьяне рассказываю, как Артем поминки заказал и памятник. На поминки-то людей сколько пришло, мы и не ожидали! Человек пятнадцать только одноклассников да столько же из подъезда. Катеньку здесь все знали, она родилась тут, выросла у всех на глазах. А еще сестра моя с мужем приезжали, это крестная Кати. Да бабушка с дедушкой, да брат двоюродный из Самары… Мы-то думали, зря такое большое помещение Артем снял, а оказалось, народу столько пришло, что официанты еще стулья приносили…

Анатолий Романович снова вытер слезы, жена его тихо раскачивалась взад-вперед, глядя перед собой невидящими глазами.

– А Артем приходит к вам? – спросила я.

– Да. Сегодня вот тоже приходил после поминок. Говорит: можно я посижу в Катиной комнате? Зашел, минут пять сидел, я даже заходить не стал, там везде Катины фотографии, думаю, пусть он побудет с ней наедине. Потом вышел, чуть не плачет.