Мужчина, чей надменный брезгливый взгляд заставил ее обратить на себя внимание, даже несмотря на то коматозное состояние, в котором она находилась.
А может у нее началась паранойя — верная спутница наркотической ломки."
"— Дамы и господа, говорит капитан корабля. Мы рады приветствовать вас на борту Боинга семьсот тридцать семь — восемьсот, выполняющего рейс по маршруту Бостон — Майями…
Карина отвернулась. Поежилась, зябко кутаясь в шерстяную кофту, происхождение которой в своем гардеробе вряд ли бы смогла объяснить.
Карине было ужасно холодно. Ее трясло. И мутило. Хотя она думала, что выблевала все, что могла, еще в загаженном туалете В-терминала. Почему они, собственно, и задержались.
Плохо… Как же плохо-то, Господи… И не столько физически. С этим Карина могла бы справиться. Не привыкать, после всего того дерьма и больниц, что с ней однажды случились. А вот с депрессией, которая будто воронкой затягивала ее в свою пучину — совладать было намного сложнее. Кокаиновая ломка усугубила её сплин в сотни раз…
Возможно, Карине стоило послушать отца и согласиться на сопровождение специалистов.
Но она всерьез полагала, что справится самостоятельно. И еще не родился тот человек, который смог бы переубедить Карину Каримову, если она что-то вбила в свою упрямую голову.
Напрасно. Вдруг ей смогли бы помочь? Вернуть хоть какую-то тягу к жизни… Ведь чем дольше это все длилось, тем громче в её голове звучали мысли о суициде. Карина была уверена, что в ее жизни не осталось ничего, за что бы можно было цепляться, сдирая пальцы в кровь.
К тому же своими метаниями она отравляла жизнь отцу, любимой мачехе и маленьким братьям… Всем тем, кто был ей безумно дорог и для кого она ни за что не хотела бы боли. Но по какой-то насмешке судьбы стала ее главным источником.
Мысль о том, чтобы со всем покончить — становилась все более манкой.
Барахтаясь в вязком вареве ломки, Карине казалось будто с момента её посадки прошла целая вечность, а на деле их самолет только-только начал движение по взлетному полю.
Гул турбин отдавал в голове. Карина застонала и съехала набок. Прижалась покрытым испариной лбом к стеклу иллюминатора — сейчас теплому от припекающего майского солнца.
— Тебе нехорошо? — раздался обеспокоенный детский голос.
Карина с трудом разлепила глаза и уставилась на сидящего напротив мальчика. Его темные волосы подсвечивали лучи заходящего солнца, и оттого он казался ей нереальным. Как персонаж аниме.
А может, у нее начались галлюцинации.
