Именно это было для Карины последним сдерживающим фактором. Понимание, что отец никогда не поймет и не примет её поступка. И хоть Карина по большей части не придерживалась строгих мусульманских обычаев, ей были не чужды понятия «бесчестие» и «позор». Она не хотела, чтобы ее поведение подвергло гордость отца испытаниям. В свое время она и так причинила ему слишком много боли.
— Теперь мы об этом никогда не узнаем. Ведь так? — перефразируя мужа, улыбнулась Карина и, не дожидаясь, пока он откроет ей двери, первая вышла из машины.
Подумать только! Эта сучка даже и не думала скрывать собственного торжества! Логан бесился от того, как легко она его переиграла. Нет, однозначно, в тот момент на него нашло какое-то затмение. Иначе, как объяснить, что он так просто попал в ее ловко расставленные сети?
Обед, которому полагалось быть праздничным, прошел в гробовом, натужном молчании. От хорошего настроения Карины не осталось и следа. А ведь еще утром она была готова щенком скакать от переполняющих её чувств, кричать о них, задрав голову, в чистое майское небо.
Видимо, Логана тоже напрягала сложившаяся ситуация. Потому что уже спустя каких-то двадцать минут он отбросил салфетку и коротко приказал:
— Пойдем. Что-то я сыт по горло.
До дома он гнал, как сумасшедший. Зачем? Непонятно. По приезду он заперся у себя в кабинете и просидел там до самого вечера. Глотая обиду, Карина тоже занялась своими делами. Для начала обошла дом, выбрав комнату, которая могла бы стать ей кабинетом, распаковала туалетные принадлежности, которые накануне перекочевали сюда из ее дома в Бейкон-Хилл.
Зашла в гардеробную, где заботливые горничные уже развесили её одежду. И замерла напротив рядов с платьями и шелковыми костюмами. В ее мечтах все было не так… В ее мечтах они по крайней мере делили спальню. Но Логан лишил её даже этого."
"Судорожно сглотнув, Карина вернулась в комнату. Подошла к зеркалу, уставилась на собственное отражение.
Она надела шикарную шелковую сорочку золотистого цвета, который подчеркивал необычный оттенок её глаз. Сделала пилинг, чтобы её кожа под его руками была безупречной. Потом долго-долго втирала в неё ароматный лосьон, почему-то мысль оставить свой аромат на его теле оказалась необычайно заманчивой. Но, похоже, все было напрасно… Он вообще не собирался её касаться. И от этого в ней боролись два диаметрально противоположных желания.
