Проходит не больше пяти минут, и Савельев возвращается. Пробегает глазами по моей анкете и просит следовать за ним.
Когда мы выходим в коридор, Максим сразу подаётся ко мне. Перед тем, как заняться моим обследованием, его брат пожелал, чтобы он оставил нас наедине. Максим не высказал прямого недовольства на этот счёт, но я увидела, как вспыхнули его глаза от явного негодования.
Что между ними произошло?
Втроём мы идём по коридору и останавливаемся возле процедурного кабинета.
Савельев-старший провожает меня внутрь и передаёт в руки миловидной девушке.
Та очень быстро делает забор крови.
Когда я выхожу обратно в коридор, вижу, что братья негромко переговариваются. И сразу замолкают, заметив моё присутствие.
Мы вновь идём по коридору и на этот раз останавливаемся возле кабинета УЗИ. Евгений Борисович просит нас подождать, и один заходит внутрь.
– Как ты? – Максим сразу обнимает меня и притягивает к своей груди.
– Немного нервничаю, – признаюсь с улыбкой. – Но твой брат вдохнул в меня немного уверенности.
– Ева, проходи.
Дверь распахивается, и Максу приходится меня отпустить. Я бесстрашно захожу в кабинет УЗИ, не подозревая, что с этого момента моя жизнь разделится на «до» и «после»...
Глава 17
Прижавшись затылком к стене, несколько раз долблюсь им от состояния совершенной безысходности. От предчувствия неизбежной бури, которая уже на подходе. И чем дольше Ева не выходит из кабинета УЗИ, тем ярче я чувствую эту самую бурю.
Наверняка у Евы что-то серьёзное!
И это моя, блядь, вина!
Спустя тридцать минут из кабинета стремительно выходит Жека.
Я подрываюсь к нему, но он, словно ничего не видя вокруг, несётся по коридору, а потом вверх по лестнице. Я не отстаю, пытаясь его дозваться."
"– Подожди, Макс, – отрезает брат, не оборачиваясь.
Подойдя к очередной белой двери, дёргает за ручку, но та не поддаётся. Жека пересекает коридор, распахивает дверь напротив. Заглядывает туда, и я слышу, как он спрашивает у кого-то:
– А Виктор Семёнович уже ушёл?
Ответ я тоже слышу:
– Около часа назад.
Брат закрывает дверь и наконец-то оборачивается ко мне. По выражению его лица я сразу понимаю – мой мир всё-таки рухнул.
– Что с Евой? – впериваю взгляд в его глаза. Мой мир сейчас сужается до них.
Жека устало проводит по волосам, немного их взъерошивая.
Тянет... Сука... Там, по ходу, всё плохо!
Я хватаю его за край халата.
– Говори как есть, ну!
Голос брата очень озабоченный:
– Я подозреваю, что у неё митральный стеноз, произошла обструкция...
