— Разве это не один из факторов принуждения? О нет, Одетт, у меня другие планы, — заявил тот и встал.
Я автоматически встала следом. Сама не знаю почему. Может для того, чтобы было удобнее бежать или обороняться.
— Боишься? — усмехнулся сангир, приближаясь и сокращая расстояние между нами до каких-то полуметра.
Слишком близко.
И глаза… такие яркие, нечеловеческие. От них просто невозможно отвести взгляда.
— Опасаюсь, — призналась ему и попыталась отступить."
"Не дал. Поймал за талию, заставляя застыть на месте и придвинулся еще ближе.
Надо было оттолкнуть его, вырваться, но тело не слушалось, став неповоротливым и словно чужим.
— Ты так вкусно пахнешь, — прохрипел над ушком, и я снова дернулась.
Искра тревожно забилась и вдруг замолчала, оставив после себя оглушающую тишину.
— Что ты?…
— Мешается. Ты все равно не сможешь ударить.
— А ты не сможешь меня заставить, — выдохнула едва слышно.
Тело дрожало. И я никак не могла понять: от страха или это было другое чувство?
— Пусти.
— Ты все равно не сможешь сбежать, Одетт. Просто не сможешь. Он не оценит тебя. Этот человечишка. Жалкий, слабый… пустой. Ты сама искра — яркая, обжигающе горячая.
— Ты его не знаешь.
— Знаю. Он не оценит тебя.
— А ты значит оценишь?
— Мы похожи. Нравится тебе это или нет. Оба темпераментные, страстные и горячие… я научу тебя любить.
— Не хочу, — успела ответить я, прежде чем сангир меня поцеловал.
Чувства были странные.
Отвращение и неожиданно вспыхнувшее желание. Чужеродное, неправильное, но желание.
Я никогда не испытывала такого. Животного, безудержного, против которого невозможно устоять.
Стон, сорвавшийся с губ против воли, губы, сминающие мои губы, и неожиданный вкус соленой крови во рту.
Не моей.
Я дернулась, пытаясь вырваться, но мне не дали.
Сангир впился в мой рот, зафиксировав голову, что не пошевелиться, и кровь из прокушенной губы потекла тоненьким ручейком.
Я не хотела ее пить. Не хотела глотать, но не смогла.
Противно!
Один крохотный глоток и мужчина уже отступил.
— Бездна! — отплевываясь и стирая кровь с губ, прохрипела я. Меня мутило и больше всего хотелось прополоскать рот. — Ты что творишь?
А тот смотрел и улыбался. Так, что мне стало страшно и тело покрылось липким потом.
— Вот и все.
— Что все? Что ты сделал?!
— Когда станет совсем невмоготу, позови меня, Одетт. Три раза. Позови и я приду.
— Что ты со мной сделал? — еще громче закричала я и голос сорвался.
— Я буду ждать.
