Оказывается, угрызения совести могут свести с ума еще сильнее, чем жестокие слова, сказанные прямо в глаза.
Мне необходимо было с ним встретиться. Просто жизненно необходимо. Но единственное, что мне сейчас оставалось, это следовать совету Дерека и ждать. Этим я и занималась. Плюс ко всему злилась, сходила с ума, строила гипотезы, прогоняла мысленно наш разговор в разных вариациях и концовках и ждала. Каждый день, каждый час. А Алисета все не было."
"Маркиз Райдер уехал за два дня до бала.
Нет, они не перестали ссориться с Петреей и выяснять отношения. Даже наоборот, их ссоры стали более личными, взрывными и безумными. Они оба загорались, взрывались и… мирились. Причем процесс примирения нравился им до такой степени, что они готовы были им заниматься несколько раз в день. Вне зависимости от времени суток. А нам лишь оставалось отводить глаза, делать вид, что все нормально и следить, чтобы слуги не проболтались.
— Интересные у них отношения, — заметила Селина, когда Петрея в очередной раз сбежала, а мы остались пить чай, заедая его ароматными пирожными корзинками.
Любимое лакомство Селины, которым ее баловал повар.
— Интересные, — согласилась я, раздумывая съесть еще одно или не стоит.
К сладкому я была равнодушна, но пирожные оказались невероятно вкусными.
— Не похоже на предыдущие два брака наследника.
Про пирожные пришлось забыть.
— Ты знаешь, может это и хорошо, что не похоже. Они построят свою собственную жизнь, свой мир.
— Ты думаешь свет переживет их скандалы?
— Светскому обществу Сангориа необходима встряска, закостенели все.
— Ну да, — усмехнулась молодая женщина. — Наша семья всегда в первых рядах. Всегда готовы бросить вызов обществу.
— Это и хорошо.
Гости стали приезжать за день до торжественного вечера. Их селили в дальней части замка и всячески старались развлечь. По меркам страны их было немного, всего человек триста-четыреста. Но это были настоящие сливки общества, высшая знать, на которую опиралась власть маркиза Марлоу.
Но самой первой в замок прибыла мама с отчимом.
Она стремительно вбежала в мою комнату, такая стройная, маленькая и светловолосая, так непохожая на нас, унаследовавших не только характер Корвилов, но и внешность.
— Одетт, — беззвучно выдохнула она или простонала.
Не знаю, для меня это было в любом случае оглушительно.
— М-мама?
Не помню, как оказалась в ее руках.
