— Мне жаль, — прошептала, упрямо тряхнув головой.
— Ох, куда же вы, госпожа? — залепетала нянька в стороне."
"Мы резко повернулась. Милисент упрямо ползла в нашу сторону. Няня успела подхватить ее, но малышка громко запротестовала и принялась тянуть ко мне ручки.
— Кажется, она заметила тебя, — произнесла Селина, вставая рядом со мной.
— Но…
Хорошенькое личико сморщилось, губки задрожали, а огромные серебристые глаза с укором смотрели на меня. Только на меня.
— Подойди к ней, — шепнула герцогиня, слегка подталкивая меня в спину.
Пришлось послушаться.
Я шла медленно, тяжело, внимательно рассматривая мордашку девочки и чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Мы ведь были связаны. Крепко. Именно она спасла меня тогда, она поделилась своим теплом и любовью.
— Миледи, — неловко поклонилась няня, пытаясь удержать Милисент, которая вертелась и кружилась, пытаясь вырваться ко мне.
Мне не хотелось ее брать и хотелось.
Девочка требовательно загулила, продолжая тянуть ручки.
Рассердилась, нахмурив лобик.
— Хорошо, — пробормотала я неуверенно и осторожно взяла ее.
Тяжеленькая, теплая и такая мягкая. Волосики щекотали мне лицо. Мягкие кудряшки с ароматом лета, солнца и молока. Мне захотелось втянуть этот аромат сильнее. А она уже изучала меня своими ладошками, трогала лицо, ощупывала нос, щеки и что-то лепетала, белозубо улыбаясь.
— Привет, — только и смогла прошептать я.
Тепло в груди становилось все сильнее, разливаясь по жилам, согревая заледеневшее сердце.
— Ма, ма, ма-ма-ма-ма…
Я тяжело сглотнула.
— Нет. Тетя Одетт. Можно просто тетя.
Но Милисент словно не слушала, обнимала, слюнявила и никак не хотела отпускать.
— Надо же, как она к тебе привязалась, — задумчиво произнесла Селина, подходя к нам. — Обычно Милисент сторонится незнакомых. А тут…
— Она меня просто запомнила, — перебила я невестку. — Я ведь спасла ее. Вот и все.
— Как скажешь, Одетт, как скажешь.
По голосу было понятно, что она не очень-то мне и верит.
А я… нет, я не воспылала неземной любовью к дочери Сета. Это была не просто любовь, а что-то большее. Мы словно стали частью друг друга. Это нельзя было объяснить и изменить.
Петреи в замке не было. После свадьбы она с мужем уехала в столицу, оставив мне огромную записку на трех листах, в которой ругала и бранила в присущей ей немного высокомерной манере.
