Честно говоря, именно с младшей я хотела познакомиться больше всего. Так уж вышло, что она родилась через девять месяцев после окончания романа Адонии с Дереком и ходил такой слушок, что эта малышка вполне возможно является его дочерью и, следовательно, моей племянницей. И очень надеялась, что увидев Миртею сразу все пойму.
Не вышло. Девочка единственная из принцесс была практически стопроцентной копией своей матери. Ни черных кудрей Дерека, ни знаменитых темно-карих глаз.
Хрупкая блондинка с белоснежными волосами и глазами цвета океана. Так что сомнения и тревоги остались там же. Что не мешало мне при каждой встрече вглядываться в каждый жест, взгляд, намек, выискивая сходство с Дереком.
Когда меня усадили между Тессеей и Миртеей я даже обрадовалась такому соседству, пока не поняла, что сижу прямо напротив Валкота, который расположился между Адонией и Петреей.
И получилось то, что получилось.
Валкот изучал меня (чтобы убедиться в этом, мне даже не надо было смотреть на него, уже очень пристальным был этот взгляд).
Я сканировала Петрею, которая в этот вечер была странно задумчивой и молчаливой. А Адония с непередаваемым выражением на лице следила за всеми нами с какой-то странной многообещающей улыбкой, что нервировала не меньше взгляда бывшего жениха.
Еда была вкусной. Наверное. Потому что я к своему блюду почти не притронулась, поковыряла в тарелке для приличия и все.
Кажется, это была какая-то рыба.
Как бы странно это ни звучало, но мы с Петреей были похожи. По крайней мере та я, что была шесть лет назад. Бескомпромиссной, упрямой, своевольной и безрассудной. И ситуации у нас совпадали — нежелательный брак и стремление избавиться от него любыми способами, даже самыми крайними.
И задумчивое лицо принцессы наводило на мысль, что выход она все-таки нашла и обдумывала, как провернуть.
Наверное, во время того памятного ужина шесть лет назад у меня было такое же.
Так что я практически не сомневалась. Рассеяно водя вилкой по тарелке (не только у меня отсутствовала аппетит) и вполуха слушая мать, Петрея обдумывала план своего освобождения. А я пыталась понять, какой именно способ может избрать подопечная, чтобы избавиться от навязанного брака. И чем больше думала, тем отчетливее видела лишь один.
