– С удовольствием, ваше величество!
Ах, мне так многое нужно ему рассказать!
Но когда мы спускаемся с крыльца и ступаем на усыпанную гравием дорожку, я не сразу перехожу к делу.
– Фонтаны обустраивал сам месье Пешо. Мне особенно нравится тот, что с нимфами.
Но Рейнар нетерпеливо перебивает:
– Перестаньте, Элен! Вы же понимаете, что я хотел поговорить совсем не об этом."
"Мы минуем пруд с лебедями и проходим мимо фонтана с нимфами (его величество не обращает на него ни малейшего внимания).
– Вы подписали договор с Францией, ваше величество? – я замираю, ожидая ответа.
А Рейнар еще медлит и отвечает только тогда, когда мы оказываемся в увитой плющом беседке:
– Нет. Не подписал. Нам предложили совершенно неприемлемые условия.
Мое сердце трепещет от радости. Хотя я понимаю – до тех пор, пока он остается королем, невозможны серьезные отношения его не только с герцогиней де Жуанвиль, но и со мной.
– И что же вы намерены делать дальше?
Наверно, это слишком дерзкий вопрос с моей стороны, но Рейнар на него отвечает:
– Я уже высказал свои замечания по тексту договора.
Французская сторона пообещала учесть большую часть из них. Как только будет готов новый текст документа, его предварительно пришлют в Алар. Мой народ заслуживает лучших условий, чем те, что были предложены Парижем изначально.
– Это хорошие новости, ваше величество! – тихо говорю я.
– Рейнар! – улыбается он. – Вы обещали называть меня по имени! А что касается пересмотра условий договора, то это во многом стало возможным именно благодаря вам, Элен.
Если бы в оговоренные сроки мы не сумели уплатить положенную часть долга, с нами не стали бы церемониться.
Мне приятно, что он ценит мою помощь, но сейчас я хочу говорить с ним совсем не о политике.
– Я должна рассказать вам нечто важное, Рейнар. Прошу вас, не сочтите это за дерзость, но я хотела бы обратиться к истории вашей семьи.
И я рассказываю ему всё – и о том, что я узнала от мадам Легран (приходится признаться, что мы с ней знакомы, но не думаю, что это слишком большое преступление), и о том, что случилось в апартаментах ее высочества.
Он слушает меня с изумлением. У него хватает выдержки ни разу не остановить мой рассказ, и вопрос он задает, только когда я замолкаю:
– Вы хотите сказать, что моя бабушка не была сумасшедшей? И что, возможно, недомогание Луизы не имеет никакого отношения к наследственным заболеваниям?
– Именно так, – подтверждаю я. – Враги Тодории хотели убедить вас в том, что ваша династия обречена.
