Одумаются, когда поймут, что всё вокруг – совсем не такое, каким кажется. Они сами захотят поверить в чудо. Ну, так что же, сударыня? Что вы ответите мне?
Из ее горла вырывается хрип. Счет времени идет уже не на минуты, а на секунды.
– Вы ведь поедете во дворец, ваша светлость? Вы расскажете им о той, другой Тодории? Им это нужно, поверьте!
У меня не хватает сил, чтобы сказать ей, что она ошибается. И я малодушно соглашаюсь:
– Да, сударыня, я расскажу им.
Она благодарно улыбается, а я чувствую себя обманщицей.
"
"– Тайны, как правило, только мешают, ваша светлость. Они привязывают нас к прошлому, и мы цепляемся за них. А они сковывают нас, будто тяжелые железные доспехи. Мы прячемся за ними, мы страшимся выйти наружу. Мы боимся, что однажды эти тайны станут известны не только нам. Но иногда сказать правду – это лучшее, что мы можем сделать. Я всю жизнь вынуждена была скрывать, кто я такая. Я боялась признаться в том, что я ведьма. Я играла по чужим правилам. Представляете, сколь многого я себя лишила? Не повторяйте моих ошибок, сударыня! Вас ведь зовут Элен, правда? Будьте свободнее меня, Элен! Избавьтесь от тайн, от недомолвок.
Будьте с теми, кто вам дорог. Любите и будьте любимы.
Этот монолог отнимает у нее последние силы. Ее голова откидывается назад, а глаза закрываются.
Но через несколько мгновений она бросает на меня еще один взгляд – на сей раз какой-то удивительно светлый, умиротворенный. Я понимаю – это последнее, что ей удается сделать в этом мире.
Граф шепчет молитву. А я так и сижу рядом с мадам Легран до тех пор, пока в кухню не возвращаются слуги.
Месье Амбуаз отдает какие-то распоряжения и сопровождает меня до моих апартаментов.
– Надеюсь, вы не собираетесь последовать ее совету? – спрашивает он. – Ехать сейчас в Алар – чистое безумие.
Я понимаю это и сама. Но всё равно качаю головой.
– Я должна туда поехать.
Мадам Легран права – я должна быть с теми, кто мне дорог. Особенно, если они сейчас в опасности.
Кажется, граф даже не удивляется.
– Я велю заложить карету. Мы поедем в столицу вместе.
Я пытаюсь протестовать, но понимаю, что это бесполезно. И я даже рада, что он решил поехать вместе со мной – рядом с месье Амбуазом я чувствую себя гораздо спокойнее.
Я надеваю самое простое платье, какое находится в моем гардеробе – ни к чему появляться перед разъяренной толпой в нарядной одежде. Велю горничной положить в саквояж еще одно платье и кое-что из белья.
