Бухгалтер

Невеселые размышления прервал отвратительно жизнерадостный голос Ричарда:

— Мадмуазель, идите сюда, все готово.

Жесткие руки телохранителей подняли, повели к краю верхней палубы. Китаянка услужливо тащила плетеное кресло и сразу присунулась с ним, как остановились. Не чуя палубы под ногами, девушка опустилась в кресло, замерла, боясь вздохнуть. Внизу, на краю оранжевого круга, стоит Василий. В черных просторных штанах, кедах и больше ничего. Кисти замотаны в боксерские бинты. Стоит спокойно, равнодушно щурясь на солнце, будто загорать вышел.

Руки сложены на груди.

— Какой великолепный экземпляр, а? Буйвол, настоящий буйвол! — возбужденно потирая ладони, бормочет Ричард, восторженно рассматривая глыбы мышц, — мои, конечно, мелковаты, но все же что-то могут…

Встал, поднял руки и провозгласил:

— Итак, господа! Вам предоставляется шанс неплохо заработать.

Перед вами — русский медведь. Он силен и свиреп! Пятьсот долларов тому, кто свалит его!

С этими словами обвел глазами команду. Толпа оживленно заголосила, из нее выбрался худощавый парнишка, черный и быстроглазый палестинец.

— Тысячу баксов, хозяин, если он больше не поднимется! — крикнул на корявом английском. Ричард с сомнением посмотрел на него, но кивнул.

Картинно пританцовывая, палестинец пошел на Барабанщикова. Василий безмятежно рассматривал ногти на левой руке, а правой почесывал ногу через штанину. Дотанцевав до русского, палестинец с воплем ударил ногой, целясь в лицо. Не меняя положения тела и не поднимая головы, Василий быстро выбросил левую руку вверх.

Нога выполнила роль рычага. Палестинца закрутило, он громко шлепнулся на палубу, как мокрая тряпка на пол. Лицо буквально влипло в твердый пластик, хлынула кровь. На палубе воцарилась мертвая тишина. Ричард первым понял, что палестинец мертв. Мотнул головой, приказывая убрать труп. В полном молчании на середину вышел следующий. Тоже палестинец, старше и тяжелее. Обратился к Ричарду:

— Хозяин, я слышал, что на медведей не охотятся в одиночку, а травят сворой волкодавов.

Нас будет пятеро на медведя, это справедливо.

Подошли еще четверо, таких же матерых. Ричард скривился, глаза с сомнением пробежали по всем пятерым, но кивнул. Все затаили дыхание. Даже на неподвижных лицах телохранителей отразился интерес. Пятеро начали медленно приближаться к русскому, обходя с боков. Барабанщиков как очнулся, повертел головой, развел руки, словно потягиваясь и слегка сместился левее. Теперь солнце светило ему вбок.