«Еще немного потерпи и все решится, — уговаривала сама себя, — еще чуть-чуть и все, пан или пропал». Когда возбуждение достигло предела, служитель со всей дури грохнул в медный гонг, по рядам зрителей пошло шипение, словно сотни змей оказались в зале — люди принялись шепотом обсуждать соперников."
"На арене два бойца — русский и монгол. Соперник тяжелее Василия, но уступает в быстроте. Это понимал и «гроза пустыни», как назвал монгола ведущий состязаний. Если для русского выигрышным был бой на дистанции, то для монгола — ближний, в котором побеждает тяжесть.
Противники сошлись и русский словно взорвался каскадом молниеносных ударов. Василию до смерти надоели нескончаемые поединки, в которых надо убивать и калечить на потеху уродам в зрительном зале. Стало противно, решил по-быстрому все закончить. Тактика монгола на глухую защиту с расчетом прикрыться толстым слоем жира не оправдывалась: соперник оказался слишком силен, кости трещали под ударами, голова плохо соображала и нервы стали сдавать. Через минуту-полторы бой окончился — пушечный удар в лоб проломил череп и соперник свалился замертво.
Зал выплеснул истошными воплями радость выигравших и горечь проигравших. Кричащие и стонущие потянулись к выходу, многих проигравших вышибалы провожали пинками и зуботычинами, одного вовсе сбросили в проход и еще потоптались. Василий молча прошел к себе, оделся и сел подождать, когда буйные зрители немного рассосутся. Телохранители-непальцы одобрительно переглядывались между собой, но на всякий случай отодвинулись подальше.
Когда Барабанщиков появился в холле, навстречу вышел Ричард. Он не шел, а шествовал, словно Наполеон Бонапарт после очередной победы над австрийскими войсками. Ковбойская шляпа, как треуголка императора, полы рубахи развеваются и только руку осталось засунуть за отворот сюртука — ну вылитый узурпатор! Он бледен, решителен, он не идет, а выступает.
— Поздравляю, мой друг! — отрывисто произнес Ричард, — вы блестяще подтвердили свою репутацию и мои надежды. Я счастлив…
— Моя доля? — бесцеремонно перебил Василий.
— Какой меркантилизм, мой друг! — вскричал Ричард.
— И все-таки? — опять не дал договорить Василий.
— Ну, … э-э … пятьдесят тонн ваши, но это с учетом долга, вы же утопили мою яхту!
— Сто, или получишь в рыло прямо здесь. Твои непальцы стрелять не станут, а без оружия я передавлю их, как тараканов, — последнее Василий прошептал в ухо Ричарду. Он пожевал губами, нехотя кивнул. Один из непальцев подошел к хозяину с сумкой.
