Букелларий

Я подъехал к Карлу Мартеллу, у которого лицо все еще было напряженным, будто враги продолжают пробиваться через фалангу, и сказал:

— Теперь мой черед.

Мажордому всех франков явно не хотелось отпускать меня, но он сделал над собой усилие и, улыбнувшись кривовато, скомандовал:

— Действуй!

— Пока мы не уедем, оставайся на месте, — тихо посоветовал я.

Мало ли, что могут подумать пехотинцы из задних шеренг, увидев, что половина конницы переправляется на противоположный берег реки Клен, а их предводитель тоже куда-то поскакал?!

Карл Мартелл кивнул, улыбнувшись задорно, точно услышал дерзкую шутку.

53

Лето было сухое, и река Клена сильно обмелела. Там, где мы переправлялись, в самом глубоком месте было моему коню по седло. Холодная вода свободно преодолела кольчужные шоссы, кожаные штаны и нижние шелковые, которые прилипли к телу, из-за чего потом долго казалось, что я обоссался. Как подход к реке, так и выезд на противоположном, более высоком берегу были по моему приказу заранее расчищены и подправлены. За время ожидания сражения я несколько раз с небольшим отрядом переправлялся через реку, ездил посмотреть, что творится во вражеском лагере.

Удивила беззаботность мавров: со стороны реки дозоры не выставляли. Если бы не боязнь сорвать более важную операцию, я бы наведался к ним ночью с группой отважных парней, поработали бы ножичками. Сейчас мы удалились от реки примерно на километр, после чего выехали на лесную дорогу, идущую почти параллельно ей, и понеслись рысью до того места, где опять же по моему приказу, был по-тихому расчищен подъезд к реке напротив дальнего конца вражеского лагеря. Только последние метров сто пришлось петлять между деревьями и проламываться через кусты. Спуск к реке здесь был пологий и глубина меньше, едва по брюхо моему коню. Удивляюсь, почему мавры не додумались переправиться здесь и ударить нам во фланг или тыл. Наверное, мания непобедимости сработала.

Между арбами, стоявшими со стороны реки, были широкие проходы, чтобы, как догадываюсь, имелся свободный доступ к воде.

Охраняли лагерь больные и хитрожопые, которые никак не могли сообразить, кто мы такие? В то, что франки могут напасть на лагерь, им даже в голову не приходило. Я успел проколоть пикой двух, пока остальные не врубились и не избавились резко от своих недостатков, рванув от нас с такой скоростью, на какую не способны здоровые трудоголики. Мы поскакали к центру лагеря, к шатру из красной кожи, ставшей модной сейчас и, наверное, захваченной у восточных римлян.