— Я помню, хотя и был маленьким, — сказал он и спросил: — Вы уже захватили Бордо?
— Да, — подтвердил я. — Епископ Григорий сдал нам его без боя и заодно сообщил о твоем отряде.
— Я говорил брату, что этого предателя надо гнать в шею, но наша мать заступилась за него, — сообщил Гаттон.
— Если станешь правителем Аквитании, назначишь другого епископа, — закинул я приманку.
Пусть подумает об этом. Глядишь, и сам созреет для предательства, пока доберемся до Бордо.
62
Старый правитель отличается от молодого тем, что не верит холуям, которые вылизывают его и утверждают, что все подданные души в нем не чают и готовы умереть за него.
Более того, у старого правителя, но, конечно, не у каждого, со временем появляется подозрение, что подданные клянут его на чем свет стоит и обвиняют во всех своих бедах. Предполагаю, что Гунальд по малому сроку у власти был уверен, что аквитанцы дружно встанут на защиту отечества, окажут достойный отпор врагу. Всё пошло не так, как ему хотелось. Видимо, сказались нападения мавров, хорошенько проредивших ряды аквитанских воинов и захвативших в плен много юношей, из-за чего пополнение армии было жиденьким, и грамотная политика Карла Мартелла, который не прошелся огнем и мечом по Аквитании, а старался договориться со всеми, кто желал этого, не захватывал города, пока не считавшие нужным признать его власть, не трогал монастыри.
Да, крестьян грабили, но на то они и крестьяне.
В начале осени под прямым руководством Гунальда остались только Тулуза, несколько мелких городишек южнее и юго-восточнее нее и гористая Васконь, куда мы не собирались соваться.
У него хватило ума забить на советы честолюбивой мамаши и вступить в переговоры с Карлом Мартеллом, которые длились недели три. Все это время наша армия находилась на содержании аквитанцев, подрывая и так хилую из-за неурожая зерновых экономическую базу. Зато, благодаря засухе, виноград удался, ягоды набрались сахара и аромата. Вино должно было получиться превосходным. Мои воины упивались молодым, недобродившим напитком и ходили с припухшими лицами и раздутыми животами из-за легкого пищевого отравления и распугивали выхлопами уцелевшую крестьянскую живность.
"
"За этот срок я успел наладить отношения с Гаттоном. Друзьями мы не стали, я с такими не дружу, но нам было не скучно. Ко мне постоянно тянутся убогие. Сказать бы, что рыбак рыбака чует издалека, так нет. Ко мне тянулись, скорее, по принципу единства противоположностей.
