Оставалось понять, зачем выбрал меня на роль почтальона, чем она может мне грозить? Даже если меня схватят в момент передачи рукописи, что маловероятно, с гонца спроса никакого. Ладно бы, послание было из Константинополя, а на подданных Карла Мартелла я уж точно не похож. Да и алиби, какое-никакое, у меня есть, если им вообще поинтересуются, а не отрубят голову раньше. Скорее всего, я понадобился именно потому, что нахожусь в королевстве, так сказать, проездом. Когда найдут закладку и расшифруют ее, епископ Бернард, который наверняка читал Августина, поэтому даже перелистывать рукопись не станет, удивится, увидев ее, а когда ему предъявят обвинение в государственной измене, скажет в оправдание, что это подарок какого-то богатого чужеземца, приехавшего непонятно откуда и уехавшего неизвестно куда.
И кто ему поверит?!
9"
"Аквитания пока что — территория девственных лесов. Даже возле римской дороги деревни попадаются редко, и они малы, два-три десятка домов, построенных из дерева, с соломенной крышей, земляным полом и сложенным из булыжников очагом у стены, расположенной напротив двери, и имеющей прорубленное отверстие для выхода дыма.
Во все времена, если хочешь посмотреть, как жили твои предки лет пятьдесят-сто назад, поезжай в деревню. Видимо, так жили все франки, включая знатных, до того, как захватили эти земли. Поля, отвоеванные у леса, невелики и возделаны плохо, деревянными сохами. Выращивают на них пшеницу, бобовые и овощи, а возле домов виноградники — два-три ряда коротких и невысоких шпалер из столбов, вкопанных в землю, и жердей, прикрепленных к ним горизонтально.
Урожая даже в хороший год едва хватает на налог королю и пропитание многодетной семьи. Народ тут дикий, плодится быстро. Выручают их лес и реки и озера. И еще проходящие мимо караваны, которым продают рыбу, дичь, грибы, ягоды и, очень редко, меха белок, лисиц, куниц, волков, медведей. Точнее, рулит бартер. Сирийский купец Зая расплачивался с крестьянами солью, которую вместе с рыбой, соленой в бочках и вяленой в рогожах, везет в столицу королевства Аквитания.
За одну щепотку брал продуктов на прокорм трех-четырех своих возниц и охранников, которых вместе со мной было тридцать семь. Считать, читать и писать никто из крестьян не умеет, торг идет на жестах, порой неприличных. Последние, как я убедился, одинаковы во все времена и у всех народов, хотя и не без вариаций.
