Так незамысловато Пелайо решал сразу несколько задач: если не выдержим осаду, виноватыми будут чужаки, а не доблестные аборигены; если горожанам не понравятся действия гарнизона, возглавляемого мной, опять будем виноваты мы, а он учтет наши ошибки; заодно мой авторитет опустит ниже плинтуса, что, как я догадывался, было для него даже важнее, чем первые два пункта.
Мне было абсолютно наплевать, что обо мне подумают астуры. Уже понял, что оставаться в этих диких краях не собираюсь. Пусть сами скачут по горам и разбираются с арабами.
Я знаю, что у них всё получится, правда, не так быстро, как им хотелось бы. Поскольку приближалась зима, можно было не опасаться нападения теплолюбивых кочевников. Им и в южных регионах Пиренейского полуострова холодновато в это время года, а уж в северные да еще в высокие горы, к которым непривычны, вряд ли полезут. И я посижу на берегу моря, где сильных морозов не бывает, до наступления весны, а там посмотрим.
29
Хихон — зачуханный городишко даже по нынешним меркам. Расположен на высоком скалистом полуострове, с двух сторон которого заливы с песчаными пляжами.
Тот пляж, что западнее, служит портом, хотя и на восточном иногда разгружают галеры, вытянув их носом на берег. Защищен город каменными крепостными стенами без башен, кроме двух у главных ворот, и разной высоты: метров пять со стороны суши, метра четыре со стороны заливов и метра три с половиной со стороны открытого моря, причем во многих местах их роль выполняют обычные дома высотой в два-три этажа и с узкими окнами-бойницами.
Такие окна и в других домах. Широких и уж, тем более, застекленных не было даже в доме градоначальника, где поселился я. Улицы узкие, только центральная на ширину двух арб, а во многие остальные даже одна арба не протиснется, только мул нагруженный сумеет, и раздолбанные. При римлянах дороги выровняли, сняв, где надо, верхний слой камня и забетонировав впадины, но готы на такую ерунду не заморачивались, разве что засыпали выбоины мелкой галькой. Судя по архитектуре некоторых домов, в Хихоне раньше жили карфагеняне.
Наверное, здесь была их торговая фактория. Скорее всего, как и нынешние купцы, скупали у аборигенов овечью шерсть, шкуры, меха, вяленую и соленую рыбу. Кстати, здесь все еще производится финикийское, а позже карфагенское лакомство — вяленое филе тунца, которое благополучно доживет до двадцать первого века и будет, порезанное тонкими ломтиками, подаваться в пивных барах, как закуска с арабским названием мохама (вощеное).
