Букет для будущей вдовы

Позвонить что ли Поликарповне, спросить?

Елена Тимофеевна не выдержала и звонко хлопнула себя обеими руками по коленке, выглядывающей из разреза халата:

- Ну что ты, мама, такое говоришь? Какой сглаз? Какой воск? Женщину убили, ты это понимаешь? Вот поэтому её и таскают по милициям? У Алтуховых не помнишь как было, когда сосед тестя своего топором рубанул? Всех по сто раз допрашивали: и Зою саму, и сыновей, и слесаря даже, который в тот день подъезде трубы чинил... Просто надо спокойно и честно отвечать на вопросы, тогда все будет нормально.

Неодобрительный подтекст читался совершенно ясно: ""Что вы ерундой маетесь? Расследования какие-то устраиваете! Без вас некому этим заняться?""

Я молчала, глядя на журнальный столик (в его полированной крышке отражался телевизор и виднелся перевернутый Пельш в ярко-красном костюме), бабушка по-стариковски сердито пожевывала дряблыми губами, а Леха громко и почти весело говорил в телефонную трубку:

- Ну, спасибо!.. Ну, пока!.. Ага, буду ждать звонка.

.. Заранее тебе спасибо.

Марина позвонила на следующее утро в одиннадцать и разговаривала с Митрошкиным почти полчаса. В комнату он вернулся загадочный, как царица Нефертити.

- Ну, что? - нетерпеливо спросила я, чувствуя как сердце часто и сильно колотится где-то под самой ключицей. - Как там дела?

- Там? В смысле, в окружающем мире?.. Там все нормально, - он пожал плечами. - Погода, природа, температура воздуха минус пять. Вроде бы, все хорошо.

После этого мне немедленно захотелось треснуть ему по голове чем-нибудь тяжелым и железным, Лехой же вдруг овладела неодолимая страсть к чистоте.

Пока я тихо зеленела от злости, сидя на диване, он навел порядок на книжной полке, выудил из-под стола мяч и засунул его на антресоли и даже любовно расправил на окне шторку. И все это - радостно намурлыкивая себе под нос Бетховенскую ""К Элизе"" и демонстрируя чудовищное отсутствие слуха. В конце концов, не дождавшись повторного вопроса, он таки проговорил с некоторой неохотой и ленцой.

- А если вас интересует, что делал в ночь перед Рождеством Шайдюк Анатолий Львович, так я вам скажу. В половине первого ночи он покинул актовый зал, где народ предавался пьянству и порокам, и вернулся только в половине третьего - злой, как тысяча чертей!

Хотя я и ожидала услышать что-то примерно в этом духе, ощущение было такое, словно из теплой ванны меня мгновенно перекинули в ледяную прорубь.

- Ты уверен?!"

"- Маринка уверена, а это главное...