Потом с ней торжественно простились и пожелали никогда больше не возвращаться. Впрочем, это было только пожеланием, а наверняка она знала только одно большое ""никогда"", рассыпающееся на тысячу маленьких: её никогда не привезут по ""Скорой"" в роддом, никогда не прокричат в самое ухо: ""Тужьтесь, женщина! Тужьтесь!"", и никогда не поздравят: ""С дочкой вас, мамаша! Смотрите! Любуйтесь! Какая красавица вся в мать!""
Лиза почти не плакала. Она просто жила с этим ""никогда"".
До того самого дня, когда Анатолий однажды спросил: ""А может усыновим кого-нибудь? Или удочерим?"" Она сразу поняла, что это будет только девочка. И никто никогда не посмеет усомниться в том, что эта девочка - её родная дочь. Именно тогда Лиза испугалась во второй раз: ""А если все-таки узнают? Если расскажут ей, девочке? Что тогда?"" ""Ну и что?"" - спросил муж. - ""Все равно она когда-нибудь должна будет узнать, поэтому мы все расскажем сами"".
""Нет!"" - закричала она и неожиданно для самой себя потеряла сознание. Ничего страшного, обычный обморок, но Анатолий с тех пор о том, что дочь должна быть в курсе всего, ни разу вслух не вспоминал.
Вопрос о том, чтобы усыновить младенца из Михайловска даже не поднимался. Все заявления и справки подавались в многочисленные комиссии из Москвы. Им обещали, их обнадеживали, а Лиза чувствовала себя так, словно уже носила под сердцем ребенка.
Ее даже немного тошнило по утрам. Когда ""добро"", наконец, было получено, они купили бутылку шампанского, торт, фрукты и сели вдвоем отмечать это торжественное событие. Однако, бутылка ""Советского. Полусладкого"" не соответствовала масштабам счастья. Анатолий сходил за водкой. Лиза морщилась но пила, потом плакала. Потом они лежали поперек дивана и хохотали, глядя в потолок.
""Видели бы нас сейчас эти женщины из комитета"", - смеялась она, размазывая по щекам слезы, - ""ни за что бы не подписали разрешение на удочерение. Приемные родители алкоголики! Боже мой!""
Кроватку, коляску и даже погремушки купили заранее. А Лиза начала пристегивать специальную накладочку к изнанке хлопчатобумажной сорочки. Сначала в накладку помещался всего один слой поролона, потом два, потом три...
