Бульдог. Хватка

Длительная гарнизонная служба неизменно порождает скуку и, как следствие, халатность. Вот и эти двое просто тянут свою солдатскую лямку, дожидаясь смены.

На то, чтобы помочь взобраться Родиону, ушло с десяток секунд. После чего они оба притаились за бочонками с пушечным хозяйством, пережидая, пока часовой пойдет на следующий виток. Кстати, судя по слегка гулким шагам, второй часовой, тот что на помосте, также приближался к месту, где укрылись лазутчики. Не иначе как скучно солдатикам.

– Дэн, сколько нам еще тут торчать? – оправдывая ожидания егерей, поинтересовался часовой, охранявший дворик.

– Якоб, и когда ты уже научишься смотреть на звезды? – раздался недовольный голос с помоста над головами егерей.

– А тебе тяжело ответить?"

"– Мне не тяжело. Но ты уже давно научился бы определять время.

– Я не пойму, тебе что, трудно?

– Разговаривать с тупицей? Да, трудно.

Угу, по всему видать, скучно солдатикам, вот и устроили перебранку. Собачатся как-то беззлобно, без огонька, как давние товарищи, основательно изучившие друг друга.

Только бы не наплевали на все и не остались трепаться до конца смены. Потому что в этом случае достать их тихо не получится. Во всяком случае Дэна, находившегося наверху. А ведь остальные егеря уже вполне могли справиться со своими часовыми.

– Я, может, и тупица, – все же обиделся Якоб, – но зато когда одному умнику в таверне морячок морду помял, мало что вытащил его из драки, так еще и нос тому морячку набок свернул.

Н-да. Этот мог. Косая сажень в плечах была заметна даже в ночи.

Впрочем, трудно не рассмотреть на фоне выбеленных изнутри стен и постройки порохового погреба, где хранились все огненные припасы бастиона.

– Еще три часа, – с явно различимым сожалением громко произнес Дэн в спину уходящему Якобу.

– Спасибо, – буркнул тот.

Антип и Родион выждали, пока часовые разойдутся достаточно далеко. После этого они вышли из пушечной галереи, и Родион вновь подбросил наверх своего начальника, уступавшего ему габаритами.

Оказавшись на досках настила, Антип побежал за удаляющимся часовым.

Бежал быстро, но в то же время абсолютно бесшумно, буквально стелясь над помостом, словно призрак. Такой мягкой поступи он обучился благодаря частым прогулкам по лесам. А еще этому способствовала самая обычная крестьянская обувка – поршни. Разве только сделаны они из хорошо выделанной бычьей шкуры, благодаря чему были достаточно толстыми, чтобы предохранять ноги, и мягкими, что позволяло ступать совершенно бесшумно.