Бульдог. Хватка

– Мне не известны все обстоятельства этих инцидентов, ваше императорское величество, но…

– Не известны? – Петр нарочито вскинул бровь, уперев в посла внимательный взгляд. – А мне казалось, что все капитаны и старшие офицеры, оставшиеся в живых, предстали перед вами и вы должны были ознакомиться с вопросом во всех деталях.

– Дело в том, что мне известна только точка зрения английских моряков, а для объективного суждения необходимо выслушать обе стороны.

– Ну так нам несложно вызвать сюда русских капитанов, дабы у вас эта самая объективность появилась.

– Ваше императорское величество, согласитесь, конфликты на море случаются с завидным постоянством, но эти мелочи не могут оказать решающего влияния на взаимоотношения двух дружественных держав. И заметьте, я говорю это от лица стороны, претерпевшей потери от произошедшего.

– Вот, значит, как. То есть намекаете на то, что коль скоро на дно отправились английские фрегаты, то русским не мешало бы самим извиниться. Красиво это у вас получается. А как насчет тех российских купцов, что взяты были вашими каперами и что томятся в ваших тюрьмах по надуманным обвинениям? Наконец, как быть с тем, что все шесть фрегатов, военных фрегатов, состоящих на королевской службе, пытались захватить наши торговые суда? Предлагаете забыть об этом?

– Но, ваше величество, позвольте…

– Не позволю, – не повышая голоса, но тем не менее жестко оборвал Петр посла.

Уитворт больше не пытался возражать. К чему. Он опытный дипломат и прекрасно видел, что Петр закусил удила. Никакие доводы его больше не могли убедить. Жаль. Россия могла бы неплохо дополнить Англию на суше. Но в море ей лучше не соваться. Иными словами, он не ожидал, что эта война может обернуться какими-нибудь серьезными потерями для Англии. А вот для России… Правда, аппетиты у английского парламента, и премьер-министра Уильяма Питта в частности, непомерны, но, пожалуй, его родина все же сможет переварить и толику русской земли…

Помимо вручения грамоты об объявлении войны Англии Петр довел до сведения посла Георга Второго, что все английские торговые суда, стоящие в русских портах, подлежат аресту и конфискации вместе со всем грузом, находящимся на их борту.