Я обзвонил всех своих девушек, с которыми у меня было в то время, даже обзвонил тех, кто не совпадает по срокам, но всё безрезультатно, – обессиленно опустился я на диван.
Мы недавно вернулись из офиса и успели принять душ, пока Надя занималась ужином. Дети резвились на полу и, слава богу, не плакали. Мне этот изматывающий детский плач уже снился по ночам.
– Здорово, что у тебя девчонка, – вдруг заметил Багир. – Сможем породниться.
– Чего? Я смотрю, брак напрочь отбил тебе мозги! – захохотал я. – С каких это пор ты заделался свахой?!
– Ну а что? Ты глянь, какие они милые! Будем нянчить общих внуков! – на полном серьезе заявил друг.
– О-о-о, это клиника, Надюх, вызывай врача, твой муж из чайлдфри превратился в сваху, – присвистнул я, обращаясь к его вошедшей в гостиную жене.
– Вот как? И кого же он решил сосватать? – с улыбкой скользнула она ему на колени, что очень понравилось их сыну, который, тут же позабыв про Булочку, пополз в их направлении, также требуя внимания, что совершенно не понравилось моей дочери.
– Черт с тобой, так и быть, я готов отдать ее за него, лишь бы он отвлекал ее от слез, – подхватывая занывшую дочь на руки, простонал я. Чего же ей не хватало, что она то и дело плакала?
***
– Я бы пошла с вами, но сегодня приезжает отец, сам понимаешь… – с сожалением прошептала Надя, помогая мне одеть Булочку. Сегодня я решил устроить шопинг и наконец вернуться домой. Пора привыкать быть с дочерью наедине. Не могу же я всю жизнь рассчитывать на других, да и пользоваться добротой жены друга было уже неудобно.
– Не говори глупостей, твой отец наконец едет домой на своих двоих, о чем ты вообще говоришь?! – пожурил ее я, зная, как она ждала того, чтобы ее пострадавший в аварии и пробывший полгода в коме отец полностью восстановился. – Спасибо тебе, Надь. Не знаю, что бы я делал, если бы не ты, – обнял я ее под недовольным взглядом и ворчанием друга. – Хватит ревновать, собственник, – кинул я в его сторону. – Коляску верну вечером. Сегодня купим свою, да, Булочка? Розовую и девчачью! – радуясь, что малышка сегодня тихая и почти не капризничает, прошептал я, наклоняясь над ней и целуя ее в пухлую розовую щечку.
– Я-х-а-а-а! – растянула она рот в беззубой улыбке. Наш первый зубик только-только прорезался и еще не был виден.
– Вот бы ты всегда была такая довольная и радостная, – шепнул я ей, беря на руки. – Что же для этого сделать? Что тебе нужно для счастья?
Малая, конечно, не ответила. В целом общий язык с ней было сложно найти.
