Бумажная принцесса

Дэниел тоже там будет? Поэтому они не хотят, чтобы я пошла?

Но я не успеваю задать ни одного вопроса, потому что Истона уже и след простыл. Вздохнув, я поднимаю книгу и пытаюсь сосредоточиться на главе, которую читаю. Но все бесполезно, меня терзают сомнения.

– Привет.

Я поднимаю глаза и вижу приближающегося Рида. Впервые за сегодняшний день он смотрит прямо мне в глаза.

Его мускулистое тело опускается на стоящий рядом шезлонг.

– Как ты себя чувствуешь?

Я откладываю книгу.

– Лучше. Голова больше не болит, но слабость еще ощущается.

Он кивает.

– Ты должна поесть.

– Я поела.

– Тогда поешь еще.

– Поверь мне, я готова лопнуть. – Мои губы растягиваются в улыбке. – За обедом Валери засунула в меня безумное количество креветок и крабовых ножек.

Его губы дергаются.

«Улыбнись, – мысленно умоляю я его. – Улыбнись мне. Коснись меня. Поцелуй. Сделай хоть что-нибудь».

Но улыбка так и не появляется.

– Послушай, насчет прошлой ночи… – Рид откашливается. – Я должен узнать кое-что.

Я хмурюсь.

– Хорошо.

– Ты… было ли это… – Он вздыхает. – Ты не думаешь, что вчера я воспользовался твоим состоянием?

– Что? Конечно, нет.

Но напряжение в его взгляде не уходит.

– Ты должна быть откровенна со мной. Если тебе кажется, что я воспользовался ситуацией или сделал что-то, чего ты не хотела… скажи мне.

Я сажусь прямо, а потом склоняюсь к нему и обхватываю ладонями его лицо.

– Ты не сделал ничего, чего бы я не хотела.

Риду явно становится легче. Когда я провожу большими пальцами по его нижней челюсти, у него учащается дыхание.

– Не смотри на меня так.

– Как? – шепчу я.

– Ты знаешь как. – Простонав, парень убирает мои руки от своего лица и, пошатнувшись, встает. – Этого больше не повторится. Я не допущу.

От отчаяния все внутри у меня сжимается.

– Почему нет?

– Потому что это неправильно. Я не… Я не хочу тебя, поняла? – Рид мрачно усмехается. – Вчера вечером я просто проявил любезность, потому что ты была под кайфом и тебе нужна была помощь. Я оказал тебе услугу, вот и все.

Он уходит прочь прежде, чем я успеваю отреагировать. А вернее, прежде, чем я успеваю обозвать его гнусным лжецом. Рид не хочет меня? Вранье. Если бы он не хотел меня, то не целовал бы так, словно умирал от голода, а я была единственным источником насыщения. Если бы он не хотел меня, то не любил бы мое тело так, словно это величайший дар, и не обнимал бы меня до тех пор, пока я не усну.

Он врет мне, и теперь моя тревога достигла рекордного уровня.