Бумажные крылья

Тот, что дорогу мне преградил и сотовый отобрал. И тот, что потом струсил, когда увидел, кто мне звонит. Вот почему они меня отпустили – он Тасю мою на дисплее узнал. Если б не узнал, кто знает, чем бы это все закончилось. Ладони вспотели, и я все никак не могла начать дышать спокойно и ровно.

А он стоит, нагло мне в глаза смотрит, волосы на лоб упали, в ухе серьги, из-под темной футболки на шее тату щупальцами выползло. Джинсы драные на коленях, застиранные. Брови густые и глаза волчьи, дикие. Злые глаза молодого зверька, готового свое выгрызать правдами и неправдами.

Узнал меня. По взгляду вижу. Прищурился и выжидает, глаза не отвел, не опустил, смотрит так, словно право смотреть имеет. Внутри поднялся протест и глухая ярость.

– Мам, это Вадик, мой... мой...

– Её парень, – заявил тот, фальшиво растянул очень полные губы в усмешке и обнял мою дочь за талию. Прикоснулся, а меня аж передернуло. – Пришел поздравить ее с днем рождения и заодно ее маму, такую молодую и ужасно красивую.

Таська прям запылала от его слов, глаза счастьем горят.

Улыбка в уголках рта подрагивает, и рука на его руке дрожит. Я снова на него взгляд перевела. Ублюдок, и хватает же наглости ко мне в дом прийти и за стол сесть после того, как...

– Мам, – Тася перестала улыбаться, – что с тобой?

– Наверное, я дресс-код не прошел. Мне в такие хоромы в костюмчике надо было. Я ж говорил – это плохая затея, и я ей не понравлюсь.

Я прищурилась – умный гад. Давит на то, что не понравился мне, потому что нищеброд.

И знает, что Таську это заденет. Сволочь подлая и хитрая. Он мне не просто не нравился, меня потряхивало от его смазливой и наглой физиономии и хотелось ее разодрать ногтями. И вообще крикнуть, чтоб руки свои поганые от нее убрал.

– А у вас он есть? Костюмчик?

Саркастически вздернула бровь и склонила голову к плечу.

– Нет. Не имеется. Но если бы знал, что здесь селекция, я бы приобрел.

– Неужели? Прям за свои кровные?

– Да. Нищеброды иногда работают. Не в престижных компаниях, правда.

Вот теперь его взгляд сверкнул, а я сдавила пальцы еще сильнее.

– Мама, я не понимаю, в чем дело? Вадим мой гость. Пригласи его за стол, пожалуйста.

Перевела взгляд на дочь и тут же почувствовала, как кольнуло в области сердца – нельзя ей говорить. Она почувствует себя слишком несчастной. Ее это сломает. Я так и видела, как в ней порхают разноцветные бабочки, которым так не хотелось сжигать крылышки. Ничего, я от этого подонка избавлюсь иными методами.