Фактически его пребывание в бильярдной подтверждается в промежутке с семнадцати сорока пяти до восемнадцати вечера.
– Парой Вороных?
– Ага. А после нашего Андрюшеньку никто не видел.
– А что с остальными?
Бабкин вернулся за стол и уткнулся в блокнот.
Остальных по горячим следам опросил Кутиков. Честь ему и хвала. Камердинер по-прежнему вызывал у Сергея подозрения, в первую очередь потому, что являл собой типичную терра инкогнита, землю неведомую, в которой водятся неведомые существа и занимаются неведомыми делами, непонятно к чему приводящими.
Быть может, сам по себе Иннокентий и не был бы загадочен. Густой флер таинственности придавала ему служба у Грегоровича. Как спрашивала, выпив, героиня любимого Бабкиным фильма «Мумия»: «Что такое место, как я, делает в такой девушке, как здесь»? То есть наоборот.
Какие делишки проворачивает Кеша рядом с Богданом? В то, что подобный ему человек без дополнительной выгоды варится в этом дурно пахнущем котле, Сергей не верил.
Разведя гостей по отдельным комнатам и отобрав у них телефоны, Кутиков заодно уточнил, кто где находился последние сорок минут.
Картина вырисовывалась следующая.
– Медведкина была у себя. Читала. Бантышев, по ее словам, заходил к ней минут на десять, ушел точно в шесть пятнадцать. Значит, появился у нее около пяти минут седьмого.
То же самое утверждает и Олеся Гагарина. Только не книжку читала, а болтала с мужем по телефону. Виктор прервал ее разговор. Побыл минут пятнадцать и ушел.
– Подтверждение телефонного звонка есть?
– Нет пока.
Когда бы я успел? Но проверить это очень легко.
– А девушка, которую привел Бантышев? – внезапно спросил Макар.
Бабкину пришлось напрячься, чтобы вспомнить ее фамилию.
– А, Катунцева. Говорит, заглянула в библиотеку и зачиталась.
– Какие все начитанные, – пробормотал Илю-шин. – У одной философия эпохи Просвещения, у другой… Что, кстати, у другой?
– Понятия не имею. В записях Кутикова никаких пометок.
– А где он сам был?
– Фейерверки тестировал. Я могу подтвердить.
– Ты у нас главный подозреваемый, – усмехнулся Илюшин. – К убитому испытывал личную неприязнь. Был оскорблен им в присутствии свидетелей.
– Свидетеля, – поправил дотошный Сергей.
– Ну пусть свидетеля. Вспылил, наговорил ему в ответ гадостей. Ушел заедать обиду пирожными. Не обнаружив последних, впал в исступление, вернулся, отыскал Баширова в оранжерее и огрел его по голове купидоном. Убедительно?
Бабкину внезапно остро захотелось пирожных.
– Неубедительно.
