Ямочки заиграли на щеках.
Кто бы не поддался ее очарованию!
Вот и медведь предсказуемо поплыл. Взгляд смягчился. Даже плотно сжатые губы дрогнули. Правда, сразу спохватился, что лыбиться-то особо нечему, человека убили, а кто – неясно, и вообще вокруг творится полный кавардак. Но было поздно. Олеся эту его недозревшую улыбку поймала, как мотылька, схватила и сжала в кулаке. Трофей!
А второй, Макар, смотрел простодушно. Но ловить у него было абсолютно нечего. Олеся попыталась было прощупать его взглядом, но словно на стену наткнулась.
Резиновую. Упругую.
Олесю охватил азарт. Что ж ты за существо такое непонятное? Надо разобраться!
Как и Кармелита, она была бесстрашна, но храбрость ее была иного рода. Встретив опасность, Кармелита кидалась навстречу, потому что отсиживаться в сторонке было куда страшнее, чем сражаться в гуще боя. Здесь все зависело от тебя: ты сам себе и воин, и оружие, и щит. Себе Кармелита доверяла."
"Олеся же на саму себя не полагалась совершенно.
Она приглядывалась к себе, любовалась собой с неподдельным интересом: а что я выкину в следующий момент? Она рвалась в схватку, чтобы испытать свои силы. Противник был не так важен.
Вот и сейчас Илюшин, сам того не зная, бросил Гагариной вызов. Сможет она обыграть этого паренька? Сколько ему, кстати?
Олеся цепким взглядом женщины, последние двадцать лет скрывающей свой возраст, окинула Макара. Типаж мальчишки, юнца. Выглядит младше из-за худощавости и легкомысленной голубой рубашки с джинсами.
Двадцать восемь? Тридцать один? Нет, пожалуй, меньше тридцати.
Олеся принимала решения очень быстро. Ошеломить их, выбить из привычного шаблона.
– А почему это вы мне улыбаетесь? – спросила она, удивленно переводя взгляд с одного сыщика на другого. – Не стыдно вам? Тут человека убили. А вам хоть бы хны.
Если бы Бабкин жевал, он бы поперхнулся от такой наглости. Ну, Олеся! Сама же сидит перед ними сияющая, как бабочка в безоблачный полдень! И их же упрекает.
Ай да дивчина!
Зато Илюшин ничуть не удивился.
– А вы? – вежливо спросил он. – Вы же тоже нам улыбаетесь, правда?
– Вам? – Олеся округлила синие свои глазищи. – Ничего подобного! Вовсе я не вам улыбаюсь. Я над вами смеюсь!
Ей показалось, что младший сыщик бросил короткий ироничный взгляд на старшего.
Бабкин вздохнул.
– И что во мне смешного? – обреченно спросил он, как будто догадывался об ответе.
Но тут Олеся снова его удивила.
