"
"– Зато в журнале меня заверили, что письмо Катунцевой честно победило из четырех сотен таких же.
– Еще бы они сказали что-нибудь другое!
– Сомневаюсь, чтобы Катунцева дала взятку сразу главному редактору, его заму и ответственной за рубрику «Ужин со звездой». Я общался со всеми троими, и они единодушны. Девушка оказалась в гостях у Грегоровича случайно. Она знать не знала, что встретит здесь Джоника.
– И никаких пересечений с убитым? – предпринял Илюшин последнюю попытку.
– Даже намеков нет.
Бабкин помассировал виски.
Они в этом доме меньше суток, а ему кажется, что он провел здесь по меньшей мере неделю. С утра успел заглянуть Богдан, тер воспаленные глаза, интересовался ходом дела. А какой ход, если они тычутся из стороны в сторону, точно слепые котята.
– Что?
Илюшин поднял взлохмаченную голову. Сергей, задумавшись, произнес последние слова вслух.
Бабкин, глядя на напарника, подавил подступающее раздражение. Вы только полюбуйтесь! Свеж, как ландыш. Бодр, весел, ясноглаз. Сергей не придал бы этому значения, если бы утром при виде самого Бабкина зеркало в ванной комнате не всхрапнуло в ужасе и не попыталось вырваться из рамы.
Глаза мутные, как воды Ганга, набрякшие веки отливают синевой, рыло небритое, отекшее – ну кабан кабаном. Положим, насчет зеркала соврал: на то оно и зеркало, чтобы терпеть все, что в нем отражается. Но сам себя испугался.
– Ерундистикой мы занимаемся, – угрюмо сказал Сергей, закатывая рукава своей белой рубашки. Униформа эта официантско-телохранительская ему тоже осточертела.
Но сменная рубаха, которую раздобыл услужливый Кеша, оказалась мала, а принесенная на замену футболка едва не треснула по шву, когда Бабкин попытался в нее влезть. Почесав в затылке, камердинер исчез и спустя короткое время вернулся с ворохом сорочек. «На Богдана Атанасовича пошито, – пояснил он. – Он у нас тоже мужчина крупный, так что вам должно подойти».
И не ошибся. Сорочки оказались даже длинноваты в рукавах. И все бы ничего, но каждая из вещей Грегоровича ошеломляла экзотической расцветкой.
Одна малиновая в синих зигзагах, другая лиловая с серебряными эполетами, третья расшита пайетками… Скрипнув зубами, Сергей примерил самую скромную и обреченно повернулся к Макару.
«Выглядишь так, словно ограбил кабаре», – развеселился Илюшин.
И пришлось вернуться к своей белой.
– Делаем все, что в наших силах, – невозмутимо отозвался Макар. – Если в наших силах ерундистика, будем заниматься ею.
И снова уткнулся в свои записи.
