Котлеты? Ни за что! Оладьи? Только у мамы, пару раз в год. Обожаемое сало? Забудь и думать, милая!
Но теперь еда стала единственным другом. Олеся ела то, что так долго запрещала себе, и на короткое время боль отступала.
Общеизвестно, что чудеса – прерогатива волшебников. Но мало кто знает о том, какое чудо может сотворить тарелка жареной картошки. А уж как дивно заглушает душевную боль торт «Наполеон», догадываются лишь те, кто использовал его в тяжелую минуту.
Олеся взялась заедать свое горе всерьез. Она постоянно что-то жевала, и в это время ей было сытно, спокойно и хорошо.
Все случившееся с ней значило меньше, чем добрая тарелка щей со сметаной – на то время, что Олеся была занята этими щами.
Однажды, доставая из-под кровати завалившийся носок, Гагарина наткнулась на весы и из любопытства взгромоздилась на них. Собственный вес ее не ужаснул, а рассмешил. Девяносто килограмм! Из недавней передачи Дроздова она помнила, что именно столько весит взрослая особь орангутанга.
Олеся засмеялась громче, вскинула руки и выразительно почесала себя под мышками.
Ну как, похожа?
Из зеркала на нее скалился самый толстый в мире орангутанг с бесконечно усталым взглядом.
В этот момент Олеся могла сказать себе очень многое, и если не повернуть время вспять, то перевести на другие пути поезд, несущий ее под откос. Почти каждый человек в своей жизни проходит через точку возврата и, оглядываясь назад, может вспомнить, где он принял неверное решение. О верных вспоминают гораздо реже или забывают совсем.
Олеся Гагарина надолго запомнила то утро, когда она стояла перед зеркалом в растянутой майке и изображала обезьяну. Именно тогда она и сказала себе: «Уже поздно что-то менять».
И поезд, громыхая и сотрясаясь всеми вагонами, понесся вниз, набирая скорость.
2– Сюрприииииз!"
"Сергей Бабкин не успел опомниться, как отовсюду посыпались люди. В первую секунду ему показалось, что вокруг собралась огромная толпа. Во вторую он сориентировался и сообразил, что здесь всего четверо. Из-за ширмы вывалилась хохочущая балерина, к ней присоединилась Кармелита, прятавшаяся за шторой, а шкаф выпустил из своего нутра раскрасневшихся супругов Вороных.
Анжела скалила острые зубки, Никита вытирал пот со лба.
– Ух… ну, мужик, видал бы ты свою физиономию!
– Нет, вы гляньте, гляньте на него! Ха-ха! Купился!
– Андрюша, вставай!
Ящик заскрипел.
– Помогайте! – раздалось оттуда.
Толкаясь, шумя и хохоча, столпились вокруг и вытащили картинно согнувшегося Решетникова.
