Кеша молчал, то ли исчерпав аргументы, то ли подбирая новые. Бабкин поймал себя на том, что ожидает ответа именно от Кутикова, начисто игнорируя его шефа.
И как выяснилось, напрасно.
– Ну и что вы в таком случае теряете?
Макар и Сергей озадаченно взглянули на певца. Грегорович невозмутимо пожал плечами и повторил:
– Что вы теряете, милые мои? Если все расследование проведут за вас, а вам останется только перетереть с моими гостями? У нас тут девки красивущие, между прочим! А голосистые! Да и сам я ничего.
Он приосанился.
Камердинер отчетливо хмыкнул, и Грегорович притворно насупился:
– Давай, списывай меня со счетов, сволочь безжалостная.
Но долго придуриваться не стал. Загибая длинные пальцы, перечислил:
– Половина гонорара ваша при любом раскладе. Работенка – как это у вас выражаются? – непыльная. Срок – всего два дня. Опросить нужно дюжину человек.
– И эта дюжина не горит ни малейшим желанием с нами общаться. На что имеет, кстати, полное право.
– Будут, будут общаться, – заверил Грегорович.
Прозвучало, надо сказать, очень убедительно. Кажется, с легкой угрозой по отношению ко всей дюжине сразу. – Куда охотнее, чем со следователем. Все выложат начистоту, как исповеднику.
Богдан поднялся и уставился на Макара:
– Считай, милый, у тебя карт-бланш, подписанный лично мною. На таких условиях согласишься мне помочь?
Он прищурил восточные глаза.
Бабкин упустил момент, когда из капризного ребенка, требующего невозможного, Грегорович преобразился в надменного персидского шаха.
По-прежнему требующего невозможного, но теперь уже с полным осознанием своего права на получение всего желаемого в этом мире. Включая и невозможное.
Илюшин задумчиво потер нос.
– Вы так и не ответили, зачем вам мы, Богдан Атанасович. И каким образом вы собираетесь следующие двое суток удерживать в доме всех гостей?
Грегорович обнажил белоснежные зубы.
– Ключевое слово: шумиха. Все ее боятся, не только я один. Если вы за два дня найдете убийцу и выдадите его следователю, у нас будет козел отпущения.
– А если не найду, то козлами станете вы все, – понятливо кивнул Илюшин.
Богдан наконец расцепил длинные пальцы с розовыми ногтями.
– Публика нас разорвет. Пока убийца не найден, на его роль будут примерять каждого. Выкопают все наши грешки! Вытащат исподнее из бака с бельем, вывернут наизнанку и станут коллективно рассматривать с лупой и принюхиваться. – Грегорович так выразительно сморщился, будто ему и впрямь сунули под нос грязные трусы.
